На чаше весов

Молчит долго, кажется целую вечность, задумчиво разглядывая меня, когда вдруг дверь в кабинет резко открывается. Слегка поворачиваю голову и вижу вошедшего мужчину. Он входит и как-то торопливо подходит к столу, стоящему справа от стола Вадима Александровича. Снимает нагрудную кобуру с пистолетом в ней и, открыв сейф, засовывает ее туда. Мужчина выглядит возбужденным, взъерошенным и запыхавшимся, будто бежал кросс. Его движения резкие и нервные. Он недовольно косится на меня, потом на моего следователя.

– Развлекаешься, Вадим? – Презрительно скривившись, но стараясь при этом выглядеть спокойным, выплевывает мужчина.

Только сейчас замечаю, что с его приходом в комнате будто становится тяжелее дышать. Какое-то очень неприятное чувство подкрадывается ко мне и медленно просачивается во внутрь. Не совсем понимаю, что это, и чье оно. То ли злость, то ли досада, то ли недовольство, то ли грусть.

– Вообще-то у меня допрос. – Отвечает Вадим Александрович, недобро прищурившись, глядя на мужчину.

– Ну да, да.

 – Изображая фальшивое согласие, протягивает мужчина и бросает на меня уничижительный взгляд. – Допрашиваешь… девчонку.

– Какие-то проблемы, Семен? – Подавшись корпусом вперед и слегка отклонив голову назад, спрашивает следователь.

– Да нет, ну что ты… – Язвительно протягивает мужчина и поднимает руки, будто сдаваясь. – Не буду тебя отвлекать от важного допроса. – Добавляет пренебрежительно, и выходит, громко хлопнув дверью.

Вижу, как челюсти Вадима Александровича зло сжимаются. Он хмурится и раздражённо поджимает губы.

– Что за придурок… – Бурчит себе под нос едва слышно.

– Он вам завидует. – Неожиданно отзываюсь я, наконец сообразив, что за чувство скрылось за дверью вместе с тем мужчиной. Он ушел и забрал с собой все свои разрушительные эмоции, но оставил мне неприятное послевкусие и все сильнее нарастающую головную боль.

Следователь громко фыркает и опускается на стул, глядя на меня не то насмешливо, не то снисходительно.

– У него нет причин мне за… – Начинает мужчина и тут же осекается.

Что-то происходит в его голове. Что-то щелкает. Начитается какой-то очень усердный мыслительный процесс. Его лицо разглаживается. Взгляд меняется. Он выглядит так, будто, внезапно понял что-то очень важное, и в этот момент мне становится очень-очень жаль, что я не умею читать еще и мысли. Надежда снова пробуждается в моей груди, заставляя расправить плечи и сесть ровнее. Я сглатываю и смотрю на следователя, ожидая его дальнейшей реакции.