Нити вечной любви. Роман

– Я… Конечно! – Софи почувствовала, что сердце ее замерло, словно над пропастью, и тут же забилось стремительно, у самого горла. Она не знала, к чему приведут эти перемены. – Цены нет твоему упрямству.

– Да, я упрям. – Подозреваю, ты тоже. Я не люблю сдаваться, и сделаю все возможное, чтобы ты стала моей женой. Я еду!

Прошло совсем немного времени, и они подъехали к Дворцу бракосочетания. Софи посмотрела ему в глаза. За его строгой внешностью скрывается романтическая натура. Он смотрел на Софи с доброжелательным вниманием.

– Брак – это навсегда. Это обещание всю жизнь любить одного человека. Любовь не всегда длится долго. Вы хорошо подумали? – задавала вопрос красивая женщина, сидящая за столом, держа в руках их заявление.

– Единственная причина, это любовь – сказал Анатолий.

– А вы Софи? Вы любите Анатолия? – спросила секретарь.

– Пройду с ним сквозь огонь и воду!

Взаимной любви вам и счастливой семейной жизни. – что еще можно пожелать молодым. Через месяц вы будете мужем и женой.

 – Софи лукаво взглянула на Анатолия.

– Все в порядке… – Сегодня был самый лучший день в его жизни. – Еще месяц… целый месяц… – По щекам Софи разлился румянец. Ей было жалко Анатолия.

И вот это произошло, вернее, через месяц произойдет, он не мог поверить, что это правда. – А вдруг она передумает? – чувствуя, как мурашки бегут по его спине, думал он.

Они не заметили, как вышли на улицу Горького и, повернув на право, оказались в Брюсовом переулке. Издалека виднелся купол церкви. Они ни когда не были в церкви, но сегодня им нужно зайти.

Они не то что не верили в бога, просто ни о чем таком не думали. Их поразил церковный полумрак – он состоял не из тьмы и света, а из одного только света. Это был, какой то особенный свет, золотой, мерцающий неяркими, живыми огоньками свечей.

– Поставьте деточки, свечку Николаю чудотворцу, – шепотом говорила старушка. – Он и вашу радость услышит и поможет вам.

– А… где свечку взять? – вглядываясь в сморщенное лицо старушки, спросила Софи.

– Да вон там, продается.

Они стояли перед иконой. Она чувствовала, что она ему нужна, она словно влилась во что-то огромное, не состоящее из отдельных частей, а единое целое. Это не было счастьем. Это было что-то другое, чему она не знала названия. Опустив глаза, она боялась взглянуть на икону, вдруг увидит какой-нибудь знак, который ясно будет означать, что зря она просит о несбыточном. И как ей тогда жить? Анатолий отошел, договаривался о дне их венчания.