Нити вечной любви. Роман

 – Мать всплакнула… Софи, нужно обратить свою любовь на Анатолия, он привез ее в свой дом, думая, только о ней и о ее ребенке, думала мать. – Мы благодарны тебе за все это. Анатолий, ты так добр к нам и мы, уверены, что наша дочь в надежных руках.

Вера Григорьевна встала из-за стола. Софи не торопилась уходить. Глядя на Анатолия, она сказала:

– Кажется, первый раз за все время, мне так сильно захотелось есть, но уже поздно, и нам пора возвращаться домой, все немного устали. – Усмехнулась и, не дожидаясь ответа, тоже встала из-за стола.

– Едем, едем! – сказал Анатолий и поцеловал Софи.

Черная «Волга» остановилась у их дома.

Анатолий ловко выскользнул из машины, быстро обогнул капот и, открыв дверь, подал руку ее матери. Приняв помощь, она покинула салон автомобиля. Софи воспользовавшись моментом, не стала ждать его ухаживания, выскользнула легкой походкой сама. В трех шагах от автомобиля стоял отец и наблюдал за трогательной сценой ухаживания Анатолия, пристально смотрел на всех.

Это была не просто гордость за дочь, это была гордость за плоды своего воспитания в ней.

На службе, или «на работе», – так ей больше нравилось, она была авторитетным специалистом и уважаемой личностью. – Сейчас она находилась на распутье двух дорог, «одна относилась к области несбывшихся надежд с любимым, другая касалась отношения рождения ее будущего уже сильно любимого ребенка». Ей было горько признавать тот факт, что рядом ее мужем оказался не тот мужчина, которого она желала всей душой и сердцем, а вынуждено должна играть роль любящей жены.

Искренне сожалела о том, что не следовало спешить связывать себя брачными узами, даже имея под боком надежную опору в лице Анатолия. Она видела, что сердце матери подсказывало ее внутреннее состояние души и в этом она себя винила. Получилась некачественная душевная маскировка. Она попала в сети, душа и сердце, окутанные нитями пылкой любви, невольно оказавшись ее заложницей.

Два дня, после отъезда родителей, она ходила словно в тумане.

Утром как всегда Анатолий ушел на службу.

Оставшись одна, Софи с остервенением отбросила промокшую от слез подушку, свернулась калачиком и, подтянула колени к животу. Прохладная простыня освежала, горящую от переживаний щеку. Она закрыла глаза, крепко зажмурилась, сразу появился образ Сергея, каким она впервые увидела его на празднике восьмого марта. Но уставшие мышцы не выдержали долго напряжения.