Вера, Надежда, Любовь

– Слышите?

– Ишь, удивил чем… Он с тобой хоть… – рассмеялись жена и теща.

– Алексей повернулся и сказал. Я еще болен и работать не могу… – шутливо произнес он.

– Что сказала врач? – спросила его Вера.

– Через две недели обещала выписать на работу. Я больше дома лежать в постели не хочу. Я здоров!

– Кто бы сомневался, в том, что ты проболеешь до полного Выздоровления… Совсем себя не жалеешь! – ворчала теща.

«Когда будет готова вся работа моя до отделки, дам возможность женщинам поработать, решил он.

 – Пусть помажут, как следует и ровнее и потолще… Но за их работу я ручаюсь – помажут дом отлично…»

Сумерки уже сгустились, когда Вера заперла дверь и вошла в дом. В тишине далеко слышался каждый звук: ночная птица, шумя крыльями, пролетела над полем, в траве возились какие-то мелкие невидимые существа, а, справа от большой ямы, где обычно брали глину, и которая каждую весну превращалась в пруд, доносилось сплошное безмятежное кваканье лягушек.

– Эх, их разбирает, – засмеялась Вера. – Скоро везде запрыгают лягушата, некуда будет ступить.

Тоже живая тварь, зря давить не хочется. Говорят, во Франции едят их… Видно, нравится людям, а меня хоть золотом обсыпь, и то я в руки не возьму, не то, что есть.

Она вспомнила один слышанный в детстве рассказ.

Тогда в имении «Краснуха» в селе Жидовка на горе, жил барон и баронесса. Изверги, каких мало, он до девочек охочий, а баронесса над людьми издевалась. Постоянно по заграницам катался, всего там испробовал. В день своего рождения он собирал у себя в имении баронов и графов со всей округи, и начинался пир горой.

Ради такого случая выписывал барон из-за границы и вин разных и редких яств – и слизней, которых живьем глотают, и зеленых лягушек… Однажды приплелся в такой день и пастор – не то нарочно, не то – нет, но только пришел он незваный. Барон рассердился и решил подшутить над его преподобием. Любезно так приглашает его за стол, а сам что-то лакею шепнул. Тот ну подкладывать пастору на тарелку всякой всячины. И очень понравилось ему одно кушанье, он раза три просил подложить. Барон увидал, что пастор в охотку ест, и говорит своему главному лакею:

– Приготоф увашаем пастор две душин этот кушаний, штоп угостил госпоша.

Лакей приготовил узелок и, когда пастор стал уходить, сунул ему в дверях – «так и так, это вам в подарок от господина барона, что вам больше всего по вкусу пришлось за столом». Пастор поблагодарил, а придя домой, скорее, развязал узелок с баронским подарком.