Вера, Надежда, Любовь

– В доме было много людей у гроба Валентины.

– Мамочка, мамочка родная, что случилось?

– Вера плакала без остановки, ее не могли успокоить, и Наталия находилась просто с ней рядом. Она не могла думать, ей было не выносимо больно, и страшно представить, себе жизнь без ее любимой мамы.

– Мамочка, любимая моя, я всегда буду рядом и во всем с Викторией будем тебе помогать.

– Жить надо дальше.

– Это очень, очень трудно, но ты нам нужна и ради нас… мамуличка, береги себя.

– Хотелось бы.

 – Бедная доченька! – Вера сокрушенно покачала головой. Как несправедлива жизнь. Вот, что значит судьба.

– До свидания, мамочка, она ее крепко, крепко, крепко обняла и поцеловала. А потом всех по очереди, родных, – которые, вышли проводить их.

– Благословит и тебя с внученькой господь, не беспокойся ни о чем! – Вера осенила крестным знамением отъезжающую машину. Приезжайте! Мы, вас будем ждать!

– Спасибо, мамочка! – Обязательно! Приедем! – Наташа, закрыв дверь, в окно махала рукой.

И по щекам катились слезы.

Алексей и Вера, никогда ни с кем не вступали в пререкания, никогда ни кому не навязывали свои мнения. Уступчивые, смиренно приветливые, прожили они свою жизнь и выработали свое собственное отношение ко всем превратностям судьбы. Они были убеждены и пытались разъяснить своей семье и другим, что с каждым человеком можно ужиться, потому что в каждом человеке, по их мнению, заложено что-то хорошее и отыскать подход к нему, даже если человек запрятал его за десятью замками.

Никогда Вера не ответила никому злом назло или грубостью на грубость. Ее терпение и смиренная приветливость обезоруживали даже самых грозных людей, и они разговаривали с ней приветливее, чем со всеми остальными.

– Что посеешь, то и пожнешь… – имела обыкновение говорить Вера. – Какой мерой будешь мерить сам, такой и тебе отмерят.

В деревне ее считали честным, но недалеким человеком. Потому что, большинство людей не в силах было понять, почему Вера, за всю жизнь, не сделавшая вреда ни одному живому существу, держалась так робко, точно она была виновата перед своими детьми.

До Веры все пересуды не доходили, поэтому она продолжала жить в мире вечного согласия, воздвигнутом ею в своем воображении.

Она остерегалась делать что-либо такое, что нравилось бы одним, но могло не понравиться другим. Она стеснялась своего слабого здоровья, низкого образования, умоляла, не сердится на нее за это.