Время надежд…

Наталия рассказывала об этом происшествии в подробностях и слезы лились рекой, но не от испуга, а от, пережитого унижения.

Проснувшись, Татьяна, пошла в кухню к Наташе. Странно, почему открыта нараспашку дверь? А где же сестра? В недоумении, почему ее не оказалось, пошла спросить мужа…

– Где ключи? – спросила Татьяна его.

– В столе! – ответил он, повернувшись к ней лицом.

– А ты, что, уже в кухню ходил? – спросила она.

И увидев его лицо, и исцарапанное тело, до кровавых следов, и сильных шрамов до неузнаваемости.

– Что с твоим лицом? Кто тебя так трепал до кровавых ран? Что ты снова натворил? Как же я устала, от тебя – говорила она.

– Упал! Какая тебе разница! – ответил он.

– Да не похоже это на падение… – Она сразу же поняла в чем дело, и развернувшись…

В дом зашла Вера, ее мама.

– Он что, к ней домогался? – спросила, Татьяна мать.

– Иди и сама у нее спроси! – ответила она.

Татьяна тут же пошла в родительский дом. Увидев сестру, все поняла сама. Наталия не ждала вопросов, все рассказала сама сестре.

– Зачем ты это, сделал? – И последовала пощечина ему по лицу. – Я же была рядом! Чего тебе не хватало?.. Ты сознательно понимал, куда идешь? Ты даешь себе в этом отчет, или нет…

В ярости кричала Татьяна, он кинулся ее избивать. Его отец находился рядом, но не заступился за сноху.

Разговор сестры и бабушки услышал младший брат Николай, который за полчаса до прихода Наталии, лег спать.

– Я должна рассказать всю правду! – и ушла.

Наталия прибежала вслед за Николаем. Татьяна лежала без сознания.

– Ты козел! – Сказал Николай. – Я, всегда считал Татьяну, ревнивой, а ты, ты…, к родной сестре… – И он врезал ему, еще раз, разъяренный за сестер – не мог успокоиться Николай.

– Как ты мог? С одной дочерью живешь, а, на другую «полез». – говорила ему, теща.

– Мне все равно! Я уже давно, совесть потерял! Залезу и на тебя… – нагло отвечал он теще, при своем родном отце, и ее сыне.

– Николай снова врезал ему так, что сбил его с ног. Это тебе за сестер и за мать. И если ты сейчас хоть одно кривое слово произнесешь, я тебя убью, слышишь? Я в Афгане родину защищал, жив остался. А теперь, тебе не позволю обижать даже словом самых дорогих и близких мне родителей и сестер. Ты услышал меня? За копаю…

Вера Григорьевна заплакала и ушла.