Седьмая Сефира. Ковен

Матей дождался ее ухода, шевельнувшимся в груди Даром ощутил, что девушка отошла далеко от дома, и наконец поднялся с лавки. В окно светила почти полная луна – лучшее время, чтобы найти в лесу чью – то безымянную могилу и призвать Ту, что была его Госпожой.

Пришлось позаимствовать небольшой ножик и кое – какие травы из запасов знахарки. Подумав, Матей прихватил кубок в форме черепа – идеально подойдет для сбора жертвенной крови.

Подхватив в сенях заступ и поплотнее закутавшись в меховой кожух, колдун вышел на крыльцо, закрыл глаза и прислушался.

В глубине леса его явственно кто – то звал. Знакомая сила, сладковатый аромат смерти и тлена.

– Иду, – ответил он на Зов.

Духом ответил, не голосом, как Горак его учил.

Учил жестоко, но единственно верно – сорок дней молчать заставил, а потом псов бродячих натравил. Матей как заорет – да не горлом, а духом своим крикнул, псы так мертвыми и попадали. До сих пор помнил, как у них из глаз да ушей кровь лилась.

Тогда Горак и понял, кого он учить – то взялся, да возгордился, что такая честь ему самой Госпожой Смертью дарована. Вот только до конца не выучил, не успел – напали на село. Пришлось мальчишке уйти, да в крепость податься, к князю на службу под видом монаха… Но о том в другой раз мыслить потребно.

Снег под ногами даже не скрипел, так, похрустывал еле слышно. Матей шел, принюхивался, прислушивался, ощущал всем телом лес и его обитателей. Настоящий кот на охоте – даже глаза кошачьи, и взгляд такой же.

Где – то на верхушке сосны ухнула сова. Хранительница леса приметила колдуна, поздоровалась.

Остановившись, Матей ритуально поклонился на три стороны: перед собой, на правую сторону и на левую. Дадут ли ходу дальше, или прогонят самозванца?

На тропинку перед ним выскочила невесть откуда лиса. Глаза зверя были слишком умными – нечеловеческими. Повертелась у ног, понюхала его да порскнула по тропинке куда – то вбок. Колдун, не задумываясь, поспешил за провожатой.

Краснодарский край, долина Сукко

Наши дни

Я не помню, как Эльмира ухитрилась дотащить меня до машины и привезти домой. Окончательно пришла в себя только на кухне, когда перед носом мне поставили тарелку наваристого харчо и полулитровую кружку горячего сладкого кофе. Встревоженный взгляд девушки вызвал странное, почти забытое ощущение тепла в душе. А я и забыла, каково это – когда о тебе так искренне беспокоятся.