По следу Жезла. Скользящая сквозь время

А однажды заявила: «Ты такой очаровашка, милый!», чем вызвала у «очаровашки» скрежет зубовный.

Главное, что избавиться от неё Стэнн не мог. Несколько раз провожал её на диванчик подальше от Гэйниса и поспешно возвращался к дяде, но, не успевал он и дух перевести, как рядом слышалось капризное:

– Ну, милый. Зачем ты меня бросил?

А на его требование не называть его «милым» и «дорогим» она обиженно надула губки и сердито сказала:

– Какой ты бука, милый! Я на тебя обиделась!

И отвернулась. Но не успел Стэнн возрадоваться передышке, как она повернулась обратно и защебетала, как ни в чём не бывало:

– Не будем ссориться, я знаю, тебе уже стыдно за своё поведение.

Так и быть, я тебя прощаю.

И снова потащила его танцевать.

Стэнн только зубы стискивал, чтобы не наорать на эту наглую девицу и не послать её к кимраку, а то и подальше. Он никогда не поднимал руку на женщин, уважать бы себя перестал, если бы ударил человека, который не смог бы ему ответить тем же. Но леди Йонтиссу уже хотелось побить.

Стукнуть головой об стену, предварительно засунув в рот кляп побольше, чтобы прекратилась эта беспрерывная болтовня, от которой уже в голове звенело. Разорвать на части и скормить жвангам, пусть полакомятся мягким телом.

Но только Гэйнис догадывался, какая буря бушует в душе племянника. Остальные придворные, глядя на бесстрастное лицо принца, только завидовали его везению да удивлялись, почему же не радуется он своему счастью, когда льнёт к нему такая красавица.

Но всё когда-нибудь заканчивается. И бесконечный бал в том числе.

За полчаса до окончания праздника Йонтисса подхватила Стэнна под руку и прошептала томно:

– Как жаль, что нельзя выходить из зала. Мне так хотелось остаться с тобой наедине!

«Как хорошо, что нельзя выходить из зала!» – возрадовался, было, Стэнн, но оказалось, что мучения его ещё не кончились.

– Но ничего, – прошептала леди. – Бал ещё не закончен. Пойдём со мной, я тебе кое-что покажу.

И потащила принца за собой так решительно, крепко держа его цепкими пальчиками, что Стэнну ничего не оставалось, как двинуться за ней следом…

СЕЛЕНА

Утро встретило меня ярким солнцем и требовательным Муськиным мяуканьем.

Кошка запрыгнула на кровать и, улёгшись мне на грудь, начала тереться о подбородок, громко мурлыча. Я нехотя открыла глаза:

– Муська, кончай мне свои усы в рот пихать. Они невкусные!

Но на кошку моё ворчание не произвело никакого впечатления.