Пророчество. Солнечный монах

Рядом ахнул Эрист, и Энасс, стиснув зубы, мысленно взмолился: «Великое Светило, помоги ему, прошу. Приму любое наказание за свою глупость, только спаси его. Не дай ему погибнуть. Прошу тебя, пусть он дойдёт! Любую аскезу выполню, любую жертву принесу, какую потребуешь, собственную жизнь отдам, только спаси, не дай ему погибнуть!»

Прислушался, пытаясь на слух определить, что происходит. Эрист молчал, не голосил, как наверняка было бы, если бы Эль сорвался.

Осторожно открыл глаза, бросил взгляд на канат. Эль, балансируя раскинутыми руками, был уже в конце пути.

Вот ему осталось пять шагов… четыре… три… Вот он спрыгнул с каната, сделал ещё пару шагов от края и сел на землю, вытер пот с лица…

Энасс услышал, как тяжело выдохнул Эрист и только тут понял, что тоже уже давно не дышал. Судорожно вздохнул, наполняя воздухом сжавшиеся лёгкие, прогоняя застилающую глаза тёмную муть.

И снова сжал кулаки.

Проклятый дурак! Какой же он придурок, этот Эль. Гордец и задавака. Когда же он научится смирению, без которого не стать хорошим служителем?

И когда же научится думать, прежде чем что-либо делать?!

Внезапная ярость плеснула волной, изгоняя страх, от которого дрожали пальцы и холодило спину.

Энасс повернулся к бледному, как мел, Эристу, спросил сипло:

– Что, тоже по канату пойдёшь?

Тот отчаянно замотал головой:

– Я не смогу. Я не так смел, как Эль. Я упаду.

– Не так смел? – Энасс задохнулся от переполнившего его гнева. – Не так смел? Ты ему ещё позавидуй, героем назови!

И вдруг выругался – грязно и яростно.

Эрист изумлённо посмотрел на вэссера. Никогда в жизни не слышал он, чтобы тот пачкал свои уста непотребными словами. Это был один из величайших грехов служения, а Энасс служил истово, свято выполняя все правила Обители. Теперь ему долго придётся замаливать свой срыв.

Но вэссера это, казалось, совсем не волновало.

– Вы – два идиота, не желающие думать! Вы голову только ради рта носите? Чтобы было куда пищу пихать для вашего тупого туловища?

Энасс уже кричал так, что проснулось эхо, и крик его загулял между скал, отскакивая от холодных вершин, по несколько раз повторяя каждое слово.

Эль поднял голову, удивлённо прислушался: что это с Энассом? Чего он так разозлился? Сам же подначил, предложил пройти. Ну, да, сглупил Эль, не сообразил, что вэссер хотел просто поиздеваться, в очередной раз выставить их трусами, недостойными носить звание Солнечного монаха.

Но не стоять же там было целый день.