Пророчество. Солнечный монах

Выпрямился, с трудом сдерживая радостный крик: получилось! Значит, не сон! Значит, Великий Свет действительно явился к нему, недостойному, и попросил о служении!

Да что ему этот булыжник? Он его всю жизнь носить готов, ведь благодаря ему он узрел настоящее чудо!

Жаль, рассказать о нём нельзя… но тем ценнее будет его обет. А встречу эту он сохранит в памяти как самое дорогое, самое великое событие, произошедшее в его жизни.

Эль быстро натянул штаны, опустился на колени и очень чётко, но шёпотом, чтобы не разбудить остальных, выговорил:

– Великое Светило! Я, Солнечный монах Эль из Обители Солнца, даю обет носить этот камень до тех пор, пока не сменю его на другой.

Вытащил из ножен кинжал, полоснул себя по запястью, нарисовал кровью на лбу знак, сообщающий о принятии обета: верхний полукруг солнечного диска с лучами-стрелочками. Кровь зашипела, впитываясь, и оставила на коже явно видимый отпечаток. Теперь все будут знать, что Солнечный монах принял обет во славу своего Бога.

Остановил кровь, но до конца залечивать рану не стал, хотя и мог: незачем показывать спутникам свои неожиданно проявившиеся лекарские способности. Не увидев шрама от кинжала, Энасс сразу сообразит, что дело нечисто.

Завязал уже поджившую ранку чистой тряпочкой из запасов Эриста и снова уселся у костра, вновь и вновь вспоминая неожиданную встречу с Великим Светилом. Так и просидел всю ночь, мечтательным взглядом следя за опускающейся луной.

Под утро поставил томиться кашу, разбудил мужчин.

Энасс зло зыркнул на него:

– Почему на дежурство не поднял? Опять спал на посту?

– Нет, – светло улыбнулся Эль. – Мне не хотелось спать, я и не стал вас будить. Вон, кашу уже сварил. Помолимся, можно будет сразу завтракать.

Энасс оглянулся: на востоке чуть-чуть посветлело небо.

Что ж, видимо, Эль не врёт. Дал им выспаться, разбудил вовремя, да и каша уже вовсю булькает, пузыри пускает. Он, поди, ещё благодарности ждёт?

– Ладно, пошли на молитву.

Встал, отошёл от костра, чтобы отсветы огня не заслоняли божественный свет Великого Светила.

Эль и Эрист пошли за ним, опустились рядом на колени, вскинули руки, запели псалом… И Энасс с удивлением покосился на Эля, столько восторженного благоговения и искренней радости звучало в его голосе.

Да он весь дрожит… и голос срывается…

Странно.

Впрочем, что за посторонние рассуждения во время молитвы?! Об этом можно подумать и после.