Пророчество. Солнечный монах

У моста остановился, мрачно посмотрел на канат, передёрнул плечами, видимо, вспомнив об испытанном страхе, и, опустив глаза, шагнул в сторону, пропуская вэссера. Но Энасс, наученный горьким опытом, предпочёл не спускать глаз с притягивающего неприятности адепта, поэтому качнул головой и приказал тому идти впереди.

Мост миновали без приключений. Обмелевшую реку тоже перешли спокойно. И через несколько дней дошли до той скалы, на которой начались все их неприятности. Снова взобрались на высокую площадку, развели костёр, и Энасс, криво усмехнувшись, сказал Элю:

– Может, вернёшь булыжник на родину? Здесь его дом.

Эль только головой качнул. А вечером, засыпая, Энасс слышал, как просил тот прощения у камня за то, что не сдержал он своего слова, не оставил любоваться видами, а потащил его в дальнейшее путешествие.

– Но ты же понимаешь, не мог я сделать иначе, – шептал Эль. – Ты же сам всё видел. Не сердись, малыш. Видимо, наше служение зачем-то необходимо. Но это – не навсегда. Настанет день, и ты отдохнёшь.

И Энассу, прислушивавшемуся к горячему шёпоту юноши, почему-то даже в голову не пришло обозвать парня сумасшедшим за его разговор с булыжником. Привык, что ли, к его странностям…

Энассу тоже было о чём подумать в пути. Он здорово провинился перед Великим Светом в этом путешествии. Наложил на адепта слишком суровую аскезу, чуть не угробил его на мосту своей насмешкой, был невыдержан, осквернил свой язык непотребными словами.

Стольких прегрешений враз у него, пожалуй, никогда не было. Даже тогда, когда он был начинающим, не умеющим держать себя в руках, служителем.

Он был шестым сыном в многодетной крестьянской семье. Уже с ранних лет пришлось ему в меру сил и по хозяйству помогать, и за младшими детьми приглядывать. Но денег вечно не хватало, да и ели не досыта. И поэтому, когда двенадцатилетний Энасс пришёл к отцу и сказал, что уходит с пришедшим в деревню Солнечным монахом, тот только кивнул в ответ, надеясь, что в Обители сын, по крайней мере, сыт будет.

В Обители Энассу сразу понравилось. Кормили тут хорошо, одежду дали справную, в келье всего два соседа было, а не семеро по лавкам, как дома. И грамоте их сразу обучать стали, и премудростям всяким.

И моления пришлись по сердцу. Было что-то очень возвышенное в том, чтобы вставать с рассветом, забираться на самый верх высокой горы и стройным хором выпевать слова приветственного псалма.