Пророчество. Солнечный монах

Но старший вэссер, надзирающий за новичками, сразу делал мысленное замечание. Два замечания за молитву получить ещё можно было. После третьего следовало наказание – дополнительная неприятная работа, вроде чистки нужников. Заниматься этим не хотелось, поэтому Эль быстро привык следить за своей позой. А сейчас вспоминал о своих первоначальных мучениях с усмешкой.

Под левое колено попал маленький камушек, но Эль даже не шевельнулся, чтобы его убрать. Подобные мелочи не должны беспокоить просветлённого адепта во время его общения с Великим Светом.

А Эль считал себя просветлённым. Иначе не отправили бы его с такой важной миссией, как набор новых членов Общины.

Энасс начал проговаривать слова вечерней молитвы. Его голос звучно разносился над раскинувшейся внизу долиной, долетал до гор на другой её стороне, и звучал так торжественно и страстно, что даже птицы затихли, а ветер перестал шевелить листочки деревьев. Казалось, сама природа молится вместе с ними, провожая Солнце на ночлег, и Эль почувствовал, как увлажнились его глаза от восторженного экстаза, в который всегда вводила его вечерняя молитва.

Почему-то утренняя воспринималась им не так остро. Ночь прошла, все остались живы, спасибо за это Великому Свету.

А вот вечерняя, произносимая перед тьмой, когда Великий Свет уходил, а Духи и всякая нечисть просыпались, заставляла дрожать от искреннего желания быть услышанным Светилом. Чтобы озарило Оно его шаги по этому миру, не дало пропасть в темноте, заблудиться во мраке.

И отнюдь не только мрак ночи имел Эль в виду, посылая в небо искреннюю молитву.

Наконец, последний луч Солнца скрылся за горизонтом, и на горы опустилась тёмная прохладная ночь.

Энасс замолчал, опустил руки, склонился в низком поклоне. Эль и Эрист повторили его движение и замерли, склонив головы, ожидая сигнала вэссера об окончании молитвы. Тот медленно выпрямился, молча кивнул, разрешая встать и, одним движением оказавшись на ногах, быстро пошёл к ручью, на ходу снимая рубашку.

Окатился ледяной водой, отошёл к костру, давая возможность выполнить окончание вечернего ритуала своим спутникам.

Потом они молча сидели у костра, слушая крики ночных птиц, и ели настоявшуюся кашу.

– Первым дежурит Эль, – приказал Энасс, откладывая тарелку и ложась возле костра. – Через два часа разбудишь Эриста. Я дежурю последним.

Эль кивнул: ничего нового. В этом походе чередование дежурств установилось быстро.