Черное Солнце. За что убивают Учителей

– Как я вижу, мое имя тебе хорошо известно… – проницательно заметил Элирий, обратив внимание, что к нему обратились третьим, наиболее официальным именем, произносить которое вместе со статусным обращением мог всякий. – А твой господин – каким именем велит он называть себя?

Шеата покачала головой и сдержанно улыбнулась – насколько позволял этикет в присутствии вышестоящего.

– Никто не называет его высокопреосвященство Великого Иерофанта, Наместника небожителей, по имени. Для этого существует высший духовный титул.

А то имя на Запретном языке, которым мессир Лар звал его, тем более нельзя произносить вслух таким, как мы.

– Имя, которым я звал?.. – удивленно переспросил он.

– Да, в беспамятстве вы не один раз произнесли его, очень похожее на ваше собственное первое имя.

Элирий в досаде скривился. Он действительно звал своего ученика? Как глупо. Должно быть потому, что Элиар – единственное имя, которое до сих пор ему удалось вспомнить.

– Казалось, вы хотите как можно скорее увидеть его, – мягко продолжила жрица.

 – Вы ведь не могли знать, что все эти дни господин был рядом, отлучаясь лишь по крайней необходимости. А потому призывали его так настойчиво.

Элирий вздохнул и мысленно закатил глаза. О небожители, этого еще не хватало. В минуты слабости он звал на помощь волчонка – вот что тот решит.

– Совершенный язык, Высшая речь ли-ан запрещена? – Он решил переменить тему.

– Да, мессир Лар.

Шеата помолчала и, собравшись с духом, закончила свою мысль:

– Эпоха Черного Солнца началась с падения Ром-Белиата, разрушения Красной цитадели и… вашего безвременного ухода из мира.

Именно с этого дня мы отсчитываем новое время.

Что? Элирий окаменел: услышанное не укладывалось в голове. Сердце застучало сильнее, угрожая вырваться из груди.

Вот уже триста пятьдесят девять раз приходила зима без него? Триста пятьдесят девять раз, в дни нестерпимой жары, жители великих городов Оси запускали в небо беззаботные летние фейерверки? Триста пятьдесят девять раз осыпались в карнавале листопада раскидистые деревья – знаменитые золотистые вязы Бенну и багряно-красные клены Ром-Белиата? Сухою осенней листвой опали десятки тысяч дней… сорванные ветром потерь, летящие в небытие.

Неужели так долго душа его блуждала вне времени?

Неужели почти четыре сотни лет длился его сон?

Время утекло, как вода меж пальцев.