Чужая душа

Впрочем, какого-нибудь Брюса Уиллиса или Джека Николсона – в такие условия, посмотрела бы я…

– Значит, начнем, Алексей, – сказала я. – Я хотела бы верить, что ты невиновен. Мне сказали, что ты не способен на убийство. Все это слова, конечно. Но ты вызываешь у меня симпатию. Ты мне нравишься. Вот что, Ельцов. Я хотела бы от тебя самого услышать, что произошло в тот вечер в доме Татьяны Оттобальдовны Таннер. Спокойно, только не волнуясь, без срывов.

Линия его плеч изломилась.

– Но…

– Ну давай же, не тушуйся, – подбодрил его Самсонов.

 – Как мне… еще раз.

Алексей кашлянул и заговорил:

– Я пришел к ней приблизительно в шесть часов вечера. Я к ней часто после работы заходил. Мы выпили чаю с медом, у меня была простуда, а потом мы перешли в бильярдную. У нее целая комната под бильярд, она вообще любила играть, но только в «американку», правда. Русские столы казались ей слишком просторными, громоздкими.

Я кивнула, давая понять, что слушаю внимательно:

– О чем вы говорили?

– О наследстве, о «бабках», о лавэ, о нале! – горячась, быстро сказал он.

 – Она сама всегда говорила со мной о финансах! Банкирша, да еще немка, что ж вы хотите? Она не только говорила, но и давала мне деньги, Татьяна Оттобальдовна, зачем же мне ее убивать? Боже, боже мой! Она сама давала мне то, что сейчас мне навешивают в качестве основных улик! Она помогала мне – в отличие от моей дражайшей мамаши, которая только сейчас, когда на меня навешали все, что только можно, что-то начала делать. Ну что же, я понимаю. – Он вскинул на меня глаза, и я увидела, какие они выразительные и яркие. – Да. Все улики против меня. Я не знаю, как вы с адвокатом Самсоновым сможете меня оправдать. Не знаю. С судом хорошенько поработают, не сомневаюсь, вы уж тоже не сомневайтесь.

– Что вы имеете в виду? Кто поработает с судом?

– А найдутся… – Алексей пожал плечами. Я неотрывно смотрела, как на его лбу возникают и снова разглаживаются кожные складки.

– Кто поработает? – переспросила я.

– Откуда же мне знать, кто именно? – пробормотал Алексей. – Я ничего не знаю. Ничего не понимаю. Кто-то… ведь кто-то сделал это, кто-то ее убил! Вот они, верно, эти люди… вот они с судом и поработают. Все состояние Татьяны Оттобальдовны ведь завещано мне. Теперь его у меня отберут. Уж не знаю, откуда у нее возникла такая фантазия, ведь у нее есть родственники, которые могли бы получить деньги на более серьезных основаниях. А она проявила… да, фантазию.