Ювелир. Тень Серафима

 – Разрешите выполнить просьбу инфанта и передать вам его слова. Собственно, эта простая просьба и послужила единственной причиной сегодняшнего позднего визита.

– Я слушаю.

Лорд Эдвард обернулся на полпути к выходу. В темных глазах его мелькнули и погасли искорки легкой заинтересованности.

– Престолонаследник потрясен случившимся и безмерно оплакивает брата, однако слухи о его собственной причастности к заговору весьма… хм… тревожат светлейшего инфанта. Если быть точным, он с трепетом ожидает вашей реакции… – Кристофер замялся.

 – Вероятно, трагические судьбы двух старших братьев, в свое время попытавшихся устроить заговоры, серьезно пугают Эдмунда.

– Может, есть основания для страхов?

– Не думаю, если милорд пожелает знать мое скромное мнение… Но не буду брать на себя много: специалисты особой службы разберутся лучше главы ювелиров. Ведь эту версию также рассматривают?

– Разумеется. Это все?

– Да, милорд. Примите еще раз заверения в моей искренней радости.

Счастливый случай избавил всех нас от катастрофы, равной которой Ледум еще не знал. – На губах Кристофера появилась та особенная слабая разновидность улыбки, которая демонстрирует не страх, не унижение, не заискивание даже, а полное, безоговорочное подчинение. – Ведь город любит вас, как бога.

Лорд Эдвард равнодушно передернул плечами и отвернулся.

– Я и есть ваш бог, Кристофер.

И это была не ложь.

Глава 6,

в которой проясняется ценность молитвы и неожиданно звучит слово «война»

Завершив молитву, Себастьян приступил к вечерней трапезе.

Молился он не слишком долго, памятуя о том, что Создатель не любит многословий, однако искренне. В эти мгновения разум чудесным образом очищался от всего суетного, наносного, от привязчивых мыслей и эмоций. Он уносился ввысь и наполнялся гармонией, которую трудно передать словами.

– А ты чего не ешь? – Себастьян, морщась, сморгнул зыбкую поволоку и согнал с лица благостную улыбку.

Пристальный, испуганно-настороженный взгляд Софии позабавил. Пялится на него, как на юродивого какого-то, ей-богу.

– Прошу прощения, – София поспешно опустила глаза в тарелку, с преувеличенным интересом изучая содержимое, – за бестактность.

Луковая похлебка была простенькой, зато горячей, густой и наваристой. К сожалению, это единственные достоинства сегодняшнего ужина.