Ювелир. Тень Серафима

Эти великолепные камни первой категории ценились порой даже выше алмазов – в особенности крупные, хорошо окрашенные, без каких-либо дефектов. Мощь красных корундов была так велика, что их называли сгустками крови драконов, хотя наиболее высоко котировались рубины цвета голубиной крови – густо-красные с пурпурно-фиолетовым оттенком. Они считались камнями власти и особой магической силы. Но все-таки в большинстве своем они не обладали таким могуществом, как алмазы, а использование их вытягивало почти столько же энергии.

Однако в дурном повороте последних событий Кристофер не видел своей вины. Он выдержал официальную эпистолу Ледума в максимально спокойных, учтивых тонах, которые в то же время не давали повода усомниться в твердости озвученной позиции. Это был ответ, к которому не придраться даже опытнейшим из дипломатов!

Но если уж молодой лорд Октавиан Севир действительно настроен серьезно, его не удовлетворить и гениальной отпиской. Увы, Аманита настойчиво ищет повода для конфликта, а значит, она его найдет.

Помешать этому невозможно, по крайней мере, на дипломатическом уровне. Дипломатия – мощный инструмент, но всего лишь инструмент. И она не всесильна. Именно дипломатия идет на поводу у политики, не наоборот.

– Полагаю, – правитель был на удивление спокоен, и спокойствие это пугало много больше привычно дурного расположения духа, – дальнейшая переписка бессмысленна. Во всяком случае, со столицей: позиция Аманиты предельно ясна.

Подготовь послания к лордам лояльных мне городов. Пусть готовятся к войне.

Кристофер обмер. Конечно, к этому и шло, но слово «война» все равно прозвучало неожиданно и откровенно, как признание в любви между давно опостылевшими супругами. О вероятных вариантах развития щекотливой ситуации уже шли пересуды в народе и высшем обществе, но никто не решался предположить такого – самого страшного – варианта.

По крайней мере, произнести вслух.

Похоже, в Аманите твердо решили расставить все точки над i, пусть даже пожертвовав для этого натянутым притворным миром.

Ледум не может бесконечно балансировать на неверных канатах дипломатии: на словах соглашаться со столицей, а на деле упрямо гнуть свою линию. Нейтралитет больше не удержать: пришло время либо отказаться от притязаний, либо принять вызов и сражаться.

Сражаться всерьез, возможно, до последней капли крови.

…Так, значит, все-таки война.