Ювелир. Тень Серафима

– Нет, Эдвард, – насмешливо возразил Карл, ощерив клыки, которые даже сейчас очевидно превышали размер и остроту человеческих, – ты казнил своего сына вовсе не из-за меня. А из-за того, что тот был мерзавцем и властолюбцем и захотел прикончить тебя, грезя о титуле лорда. Он заслуживал смерти.

– Но ты же не станешь отрицать, по крайней мере, что именно ты надоумил его и любезно взял на себя все хлопоты по организации заговора? – На сей раз лорд Эдвард пропустил мимо ушей панибратское обращение, хотя, безусловно, заметил, как его попытались слабо куснуть.

Глупый ручной оборотень все никак не отвыкнет кусаться.

– Не стану, – охотно согласился Карл. – В какой-то мере я даже горжусь, что участвовал в той давней авантюре, пусть она и не удалась. Славные были деньки, славные люди. Ты ведь и сам наверняка вспоминаешь ушедшие времена? Когда вокруг еще были люди, которые позволяли себе мыслить.

– Мыслители зашли слишком далеко и превратились в преступников и заговорщиков, – отрезал правитель. – Но довольно об этом.

Предадимся ностальгии в следующий раз. Благо времени предостаточно.

– Да… вижу, сегодня ты пришел не только поиздеваться и отточить язык, вспоминая о прошлом. Волны твоей ауры – холоднее, невыносимее обычного. Еще немного, и они изранят даже мое физическое тело. Ментально я уже чувствую боль. Что случилось?

– Ты все такой же блестящий интуит, как и прежде, Шарло, – вынужден был признать лорд Эдвард. – На это я и рассчитывал. Не буду томить тебя – посмотри сам.

Получив позволение, Карл медленно поднял голову и устремил на правителя жесткий застывший взгляд.

Глаза его были мраморными: желтый, зеленый и коричневый цвета расползались кляксами в радужках, проникая друг в друга, чуть расплываясь на витиеватых, неровных границах. Подобное крапчатое распределение цвета считалось для человеческой расы пороком, признаком дурной крови, хотя после долгих лет практики встречалось у некоторых магов и звалось глазами цвета драгоценных камней. Несмотря на слабое, практически отсутствующее освещение, зрачки были стянуты в тонкие, едва видимые вертикальные черточки.

Нехорошие, опасные глаза.

Узник жадно вгляделся в стоявшего перед ним правителя. Волевые, хищно заостренные черты лица расправились и осветились удивлением. Он будто смотрел внутрь: не на человека, а на вибрации энергетики, на окраски силы, по которым можно понять многое.

Кажется, удовлетворившись, Карл обратил внимание и на очевидные внешние признаки.