Вся жизнь – игра

Наконец Мавродитис объявил, что он поздравляет дорогого юбиляра за себя и за Михаила Карловича Берга, который приехать не смог, но сделал Алексею Павловичу дорогой подарок: «Ламборджини дьябло». Подарок совместный, и от Берга, и от Мавродитиса, потому что покупали они его сообща. Не какая-нибудь дешевка, а авто стоимостью почти в триста тысяч долларов.

После этого нам с Родионом стало понятно, почему Анна Ивановна просила нас не делать подарков. Дескать, что вы сможете подарить, нищеброды?..

Я наклонилась к Родиону и сказала:

– А юбиляр-то очень на свою жену похож: такой же, такая же… вяленая рыба.

Не то что грек.

– Это верно, – отозвался босс.

Обрусевший грек Мавродитис, веселый и остроумный, тотчас оказался в центре общего внимания, шумел, пыхтел, провозглашал тосты во здравие всех присутствующих, не забывая при этом активно работать челюстями. За Елену Леонидовну, жену Маминова, он выпил трижды, причем последний тост был настолько забавен, что вызвал слабую улыбку на ее холодном высокомерном лице.

На его фоне угрюмый, бледный, молчаливый Маминов выглядел блекло и незаметно. За все застолье он не сказал ни одной фразы, в которой было бы больше трех слов. При этом у него оказался не очень приятного тембра скрипучий голос.

Банкет закончился часов в двенадцать ночи, и большинство гостей разбрелись по дому. Кто-то, а таких было меньшинство, продолжил целенаправленно напиваться за столом, кто-то отправился восвояси, а кто-то пошел на покой в отведенные для того гостевые спальни.

Леонид Ильич с Мавродитисом пошли играть в бильярд, юбиляр куда-то пропал вместе со своим охранником-азиатом, а мы с Родионом, не желая ни спать, ни уезжать, устроились курить на длинной застекленной галерее, на которой стояли низенькие мягкие кожаные диванчики и кадки с пальмами и другими экзотическими растениями между них. Я пила слабоалкогольный коктейль, Родион потягивал коньяк с лимоном.

Неподалеку от нас, как оказалось, сидели Анна Ивановна и Елена, жена Маминова.

Мы с Родионом невольно стали свидетелями невинного разговора, в свете последующих событий получившего совершенно иное звучание.

Говорила Елена Маминова по-английски:

– А что же, я вполне довольна. Он дает мне достаточно денег, чтобы я могла их тратить. Нет, мама, он, конечно, хороший. Насколько вообще можно быть хорошим в той среде, в какой мы вращаемся. Мы с ним живем пять лет, так?

– Шесть.

– Ну, пусть шесть.