Корпорация Лемнискату. И каждый день за веком век

Огромная ванна с гидромассажем, туалетный столик вдоль стены, и конечно же зеркало в позолоченной раме. Все сверкало и блестело.

– Я их уже люблю!

Наполнив ванну до краев, я плескалась и балдела в свое удовольствие, как делала несколько раз у бабушки. Вот одна из радостей аристократов: они могут позволить себе такую прелесть!

Комната встретила меня прохладой. Скинув халат, я решила примерить тотем. Перед сном нужно еще почитать «страшилки», которые мне прислала Лемнискату.

Но едва крест коснулся кожи, как это место обожгло огнем и боль начала разливаться по всему телу.

– А-а-а… Помогите! – Упав, я стала кататься по полу, пытаясь хоть как-то унять огонь.

Дверь с грохотом отворилась, но помогать мне никто не спешил.

– Да сделайте что-нибудь!

Неожиданно меня подхватили чьи-то руки, перенесли на кровать и прижали к матрасу. Я дралась, пыталась укусить «помощника», и наконец ударила его в подбородок. Услышав нецензурные слова, я поняла, что это Фордайс. Потом мою голову зафиксировали, и с очередной вспышкой огня сознание покинуло меня.

Глава 5

Мечты и желания

Редклиф Фордайс

Услышав в коридоре крики Насти о помощи, я со всех ног бросился к их источнику. Внутри меня росло дикое желание защитить ее, разорвать обидчика.

Но отворив дверь и увидев совершенно обнаженную девушку, катающуюся по полу, я застыл, не в силах пошевелиться. Лишь новый крик Насти заставил меня сдвинуться с места.

«Спокойно, спокойно… Что я, мало обнаженных женщин видел за всю жизнь?»

Подхватив Анастасию на руки, я попытался ее обездвижить, чтобы она что-нибудь себе не повредила.

– Да чтоб вашу!..

Зафиксировав ее голову, я сразу почувствовал, как Настя обмякла, потеряв сознание, и вновь моим вниманием завладело хрупкое обнаженное тело, гладкость кожи. Меня бросило в дрожь от электрических разрядов, которые покалывали руки, и, дернувшись, я разжал объятия.

Настя упала на пол. Чертыхнувшись, я опустился около нее на колени.

«Да что со мной такое происходит?!» – удивился я.

Осторожно подняв девушку, я перенес ее на кровать и застыл, не в силах отвести взгляда. На груди проглядывали две тонкие скрещенные линии, от которых витиевато расходился узор по всему телу, непередаваемо красивый и словно живой.

«Я сейчас должен оставить Настю одну, дождаться, когда она очнется, и поговорить.