Страницы жизни: любовь на расстоянии

А на кой он мне теперь нужен?!

Каково ж было мое удивление, когда 3 марта мне на почту пришло письмо, мол, уважаемая Ксения Солнцева, вы произвели на нас такое неизгладимое впечатление, что для нас будет честью пригласить вас стать участником международной программы стажировки для одаренных архитекторов и дизайнеров. В этот момент я села, хотя и так сидела. Но когда прочитала, что парень из бюро Дэниса так поразился моему мастерству и знанию работы его работодателя, что они оплатят мне еще и все расходы на поездку, включая билеты, то разрыдалась, на этот раз от счастья.

Что ж я реву-то все время?!

Маме пришлось во всем признаться, когда я орала Катьке в трубку: «Меня взяли! Они меня взяли! Взяяяяялииииии!» – точнее так. Тетя Настя сказала, что говорить с мамой я буду только в ее присутствии. Приехали они всей толпой к нам, благо добираться было пятнадцать минут. Дядя Леша налил маме коньяку и заставил выпить весь бокал залпом. После этого леля сказала:

– Леночка, только спокойно, ты не имеешь права отказывать.

Мама слегка опешила от происходящего, но молчала. Когда я ей все рассказала и с мольбой:

– Мамочка, ну, пожалуйста, я клянусь, со мной ничего не случится, мам, – попросила отпустить меня. Та лишь качнула головой и прямо из горла стала хлестать коньяк. Моя мама, которая и бокал вина-то никогда до конца не допивала. Я, мягко сказать, была в шоке.

– Леночка, – отбирала у нее бутылку тетя Настя, – я все понимаю, но ты не имеешь права.

Мама то бледнела, то краснела, то зажимала рот руками, то вскакивала с места и принималась расхаживать из угла в угол, потом садилась, бледнела и зажимала рот руками, казалось, сдерживая крик.

Ну, еще бы, она меня максимум куда отпускала одну – к бабушке на лето и то под строгий присмотр Катькиной бабушки. Моя-то почему-то никогда особо меня не любила. Да и плевать.

Короче, допив весь коньяк и протерев дыру в ковре на полу, мама глубоко вдохнула, а потом просто расплакалась. Нас с Катькой отправили в мою комнату, а они там еще о чем-то долго говорили с тетей Настей, пока дядя Леша повез Артура домой спать.

Утром за завтраком мама сказала, что если я провернула такое – она прямо выделила это слово, за ее спиной и сама со всем справилась, значит, пришла пора меня отпустить.

– Ты стала такая взрослая, черныш, – обняла она меня.

Мама всегда называла меня так, чем несказанно бесила. Мне вот нравился ее рыжий цвет волос и серые глаза – мои любимые цвета.