Золотая лихорадка

Это Родион, чтоб его…

– Его уже нет, – предупредила я возможные «кудрявости» в адрес Шульгина, – так что продолжайте.

– Саша, налей там вина, а то мне сегодня за руль, – кивнул Ракушкину Коля Кудрявцев, и тот, с готовностью поднявшись, провозгласил что-то относительно «социального зла и главного бича современной интеллигенции – пьянства», направился на кухню.

– Вы будете пить за рулем? – удивленно спросила я.

– Вы, Маша, не представляете, какие на выезде стоят злые гаишники. Да, Маша. Они, если видят машину с российскими номерами, сразу же штрафуют.

И сумма штрафа, кстати, не зависит от того, трезвый ты или пьяный. Так что можно.

– С российскими номерами? Но вы же говорили, что вы из Киева.

– У меня, что ли, у одного машина? Это Олежа Стравинский из Самары прикатил, а по пути захватил Сашу. Саша у нас кандидат исторических наук, живет в Энгельсе, этот город – спутник Саратова, пишет диссертацию и работает водителем троллейбуса.

Я подняла брови, услышав такое вавилонское смешение жизненных поприщ одного человека.

Явился Ракушкин. Молча разлил всем вина, меня даже не спросил, буду ли, но на лице его при этом сияла такая любезная улыбка, что отказаться недостало моральных сил.

Залив бензобаки, пара с киевского истфака переглянулась, и Коля Кудрявцев продолжал:

– Значит, о Родионе. Я говорил, что его перевели с третьего курса исторического факультета. Тогда мы не знали, в чем дело. Потом выяснилось, что Родиона, как и всех особо смышленых студентов, просто-напросто завербовал КГБ.

Ну да… И ничего тут постыдного нет. Попробовал бы кто отказаться. Сразу и из комсомола, и автоматически из института вылетели бы. Просто не всем предлагали стать осведомителем. А Родиону предложили. И он, я так полагаю, довольно высоко вскарабкался, да и до сих пор оземь не шмякнулся. Если уж создал частное детективное агентство, которое хорошей репутацией в Москве пользуется.

– Правда, – кивнула я.

– В этот раз я сразу заподозрил, что Родион не просто так приехал.

Да он вообще ничего не делает просто так. У него, как в рассказах Чехова, везде есть какие-то свои подводные течения, в которые не абы кто может заплыть. Вот так. Я думаю, это вам известно не хуже меня.

– Да.

– Так вот, в первый день он вел себя довольно раскованно и даже выпил неплохо. С Юлей Ширшовой даже два раза поцеловался, они много лет назад чуть было не поженились.

«Вот какой у меня Родион, – подумала я, – а я его тихоней считала.