Открывая дверь в прошлое. О любви, счастье и стране, которой больше нет на карте

Конечно, мне бы очень хотелось жить в этом прекрасном городе, но оставаться на таких условиях и из благодарности за прописку служить прислугой у выживающей из ума старой графини? Нет, это было не для меня. Чтобы не обидеть её, я постаралась максимально смягчить свой отказ.

– Благодарю вас, но, к сожалению, я не могу остаться. Меня родители ждут, да и домой хочется. Но я обязательно навещу вас, когда в следующий раз приеду в Ленинград.

Я не сразу поняла, что последним словом выдернула чеку из боевой гранаты, которая тут же взорвалась.

– Ленинград? – злобно прошипела графиня, мгновенно превратившись из доброжелательной феи в фурию с ледяным взглядом. – Нет такого города, понимаешь, нет. И даже имя этого дьявола не смей произносить в моём доме. Есть только ПЕ-ТЕР-БУРГ! И всё!

Она отчеканила каждую букву и как бы в подтверждение своей правоты со всей силы ударила рукой по столу.

Я только теперь поняла, кого она считает дьяволом, и задохнулась от возмущения.

– Да как вы можете так говорить? Ленин – великий человек, наш вождь! – Во мне говорила комсомолка, воспитанная в СССР.

Моё лицо пошло красными пятнами. Никто не имел права не только говорить, но даже думать плохо о человеке, которого боготворил целый народ, памятники которому стояли по всей стране. Это имя было священно для каждого в СССР.

– Да видела я этого вождя вот так же близко, как тебя, – старуха зло усмехнулась. – Маленький, лысый, да ещё картавит. Всю жизнь нашу перевернул, дьявол и есть.

И понеслись проклятия на французском.

– Неправда, неправда! – Я задыхалась от искреннего возмущения. – Да и где вы могли его видеть и слышать так близко?

– Да вот здесь он был, здесь, в моём доме, в седьмом году. – Графиня со злостью ткнула в пол скрюченным пальцем. – Прятался от охранки, а мой отец-либерал разрешил ему и его друзьям провести здесь какую-то встречу. Мы и понятия не имели, что это был Ленин. – Она сжала в немой угрозе сморщенные кулачки и продолжала: – Так что видела его и слышала хорошо.

Их всего-то там было человек пять. Бедный мой отец, когда после революции узнал, кого он приютил, чуть с собой не покончил. Вот и отблагодарили нас замечательно. Всё отобрали. Жизнь нашу забрали.

Старуха вдруг вся сгорбилась, стала какой-то маленькой и беззащитной. В её глазах блеснули слёзы. Решив, что с меня хватит, я, тихо попрощавшись, вышла из кухни. Саша нетерпеливо ждала меня в нашей комнате и сразу забросала вопросами.