Зеркало чужой души

Спокойно расположится в том кабинете? – Максимилиано указал на задернутое шторами окно. – Что все это значит, папа?!

Брови Рейнальдо сошли на переносице, он исподлобья смотрел на сына:

– Если ее выпускают, – он отодвинул кресло и присел в него, – значит на это есть причины, – разумно заметил он.

– Какие? Можешь назвать хотя бы одну? – Максимилиано подошел к столу и уперся в него руками, он смотрел на отца. – Она разрушила нашу семью, она лишила тебя женщины, которую ты любил, а меня, – он ударил себя в грудь, – маленького мальчика – матери! Я вырос без матери! – его голос сошелся на крик.

 – Ты прекрасно знаешь, как мне ее так не хватало! Ты сидел рядом, когда я болел, ты поднимал, когда я падал.

Рейнальдо скрипнул зубами. Он старался быть ему хорошим отцом. Сейчас слова сына его больно ранили. Рейнальдо прекрасно понимал, что чувствовал Максимилиано.

– Тебе даже нечего мне сказать! – Максимилиано стукнул кулаком по столу. – Что я должен буду делать? Смотреть, как она будет тут ходить? Руководить?! Я должен буду подчиняться ее приказам?! Если ты уже забыл маму, женщину, которая была твоей женой, которая родила тебе сына, то я никогда ее не забуду!

Рейнальдо слегка повел головой, словно получил удар от сына по лицу.

– Я решу этот вопрос, – его голос был слишком спокойным, в то время как зубы плотно сжаты, а желваки ходили ходуном на скулах.

– Как всегда спокоен и невозмутим! – взорвался Максимилиано.

 – Ты неисправим! Не смей даже говорить, что ты простил ее! – он ударил по столу двумя кулаками.

– Мне не нужно ее прощать, – произнес Рейнальдо, потирая висок.

Максимилиано смел все со стола отца:

– Никогда я не прощу убийцу моей матери! – медленно, четко по словам произнес Максимилиано. – Выкупи все у сеньора Артуро! Ты же все подготовил, все в твоих руках! Надави, как ты умеешь, – потребовал он. – Я не хочу ее видеть. Я никогда не хочу ее видеть!

– Никогда, – Рейнальдо медленно встал с кресла, – не смей разговаривать со мной таким тоном, Максимилиано! – точно также по словам произнес он.

 – Дела так не решаются. Только не в гневе и впопыхах! Я всегда учил тебя этому!

– Не нужно читать мне нотации, папа! Только не сейчас, – Максимилиано не контролировал себя. – Это даже не гнев, это – ярость! – он отбросил стул, оказавшийся перед ним, помешавший ему.