Нелегалка-2. 2014—2015—2016

Второй – на подъёмнике, непосредственно в замок, где были открыты несколько выставок. Когда заходила в подъёмник, девушка, продающая билеты, дала мне журнал, рассказывающий о крепости. Когда спустилась вниз, уже в сумерках (виды не менее красивые, благодаря тысячам огней внизу), девушка не приняла путеводитель обратно, сказала: «Это Вам – подарок!» Я обрадовалась.

Погода была совершенно летняя, по вечерам улицы старого города превращались в сказочные декорации. Часы на башне церкви привычно отбивали каждые пятнадцать минут.

Над крышами разносился гул колоколов.

Вечерний городок напоминал сказки тысячи и одной ночи – бархатный воздух, по которому разлита тёплая нега, матовые огни и никаких мух и комаров.

На улицах тут и там встречались русские. Мы болтали, делились новостями, обменивались телефонами.

Вечером пятого дня меня определили в Джардини Наксос к старушке в госпиталь.

Ольга предупредила, что не знает этих синьоров, у них никто ещё не работал, поэтому ничего сказать не может.

Я должна смотреть сама.

Глава 4. Вариант 1. Дают – бери, бьют – беги

В госпиталь меня вёз молодой красавчик Джанлука. Поинтересовался, какое у меня образование, откуда я. Выразил своё восхищение Санкт-Петербургом.

Его старушка-мама (здесь женщины обычно рожают поздно, по сравнению с нашими) заболела внезапно, что-то с желудком.

Госпиталь находился на горном склоне и относился к Таормине. То есть, к району Таормины. Многоэтажное здание, лифты, туалеты, кафе и автоматы с напитками и снеками во всех коридорах.

Вход внутрь свободный. В каждом отделении – своё справочное. Мама (два её сына велели называть её именно так) была на онкологии.

Перед справкой – зал ожидания, с диванами. И библиотека, тоже уставленная диванами, в которую ожидающие свободно заходят и читают, что хотят: журналы, книги, библии, детскую литературу.

Из окон я сфотографировала несколько видов, потом стало не до развлечений.

Старушка лежала в двухместной палате, на автоматизированной кровати.

Из неё торчали два катетера, прозрачные шланги из которых уходили в сумки, а сумки эти надо было носить, куда бы мама ни направлялась. Сама она выглядела плохо, и была ужасно нервной, кричала, стонала, визжала, материлась, проклиная всех святых, без остановки. Вторая женщина, Нина, похожая на скелет, передвигалась в обнимку с капельницей на колёсиках. Нина постоянно просила маму замолчать, но мама, явно с головой не дружила.