Крысиная башня

Он почувствовал приступ сильного, почти панического страха, но вдруг еще одно лицо стало материальным. Оно было некрасивым, стареющим, сильно накрашенным, с разбитой правой скулой и кровью, запекшейся в светлых, выбеленных волосах. По ссадине и крови Боря понял, что это – пассажирка «Вольво». Оттолкнув Пиху, блондинка пронзительно взвизгнула. Мир окончательно потерял двойственность и вновь стал понятным и четким.

–– Не ври! Я там была! Я все видела! Ты по всей дороге, по всей дороге метался, как заяц! Ты мальчишке бросился под колесо, тебя на нас швырнуло! Нет, милый друг, ты еще не знаешь, с кем связался! Я тебя по судам – по всем судам – затаскаю!

«Любовница, – подумал Боря, – не мать.

Мать бы раскисла». Ему стало неприятно оттого, что у молодого водителя была пожилая любовница, и он старался на нее не смотреть.

У Бори проверили документы и на некоторое время оставили его в покое. Когда суета немного утихла, к нему подошел полицейский и велел ехать за патрульной машиной. Пиха забрался в кабину, повернул ключ зажигания, взглянул на дорогу и тронулся с места следом за бело-синим боком ДПС.

Перед ними разворачивалась увозящая тело труповозка.

Асфальт был мокр от дождя, это было хорошо, на нем не могло остаться следов торможения, и никто не мог доказать, что Боря не пытался избежать столкновения. Он не успел додумать эту мысль, когда острое, близкое к наслаждению чувство накрыло его с головой. Он снова был маленьким мальчиком в высокой кабине грузовика. Потом видение схлынуло, а чувство осталось: Боря был выше всех.

Он плыл над миром в высокой кабине Фреда, и чужая смерть была в его власти.

Теперь он не жалел, что не успел рассмотреть тело. Это было не главное. Теперь он точно знал, зачем и почему сделал то, что сделал.

2.

Утром Мельнику очень хотелось есть, но в доме не оказалось никакой еды. Он оделся, вышел на улицу и пошел по Нижегородской, подняв воротник и засунув руки в карманы. В поисках места, где можно перекусить, Мельник натыкался только на дорогие кафе с темной мебелью и бархатными гардинами.

Ему же хотелось чего-нибудь попроще. Он дошел по Таганской почти до самого метро, но так ничего и не нашел, пока случайно не свернул в один из проулков, который почему-то показался ему подходящим. В переулке обнаружилось невысокое длинное кафе с окнами во всю стену, вытянутое, словно салон междугороднего автобуса. Длинная стойка тянулась от начала до конца просторного зала. Справа, у окон, один за другим стояли столики.