Крысиная башня

Саша брызнула на ткань черным, потом рыжим. Шелк вздрогнул раз и другой. Черепашка замерла, наклонила голову, прислушиваясь к тому, что будет происходить, но не произошло ничего. Шелк вздрогнул третий раз, хотя не было ни брызг, ни касания кистью, и пятна исчезли. Вместо них возникло сердце, густо, мясисто-красное, с темными линиями артерий и вен. Сердце висело на грубых шнурках, растянутое внутри деревянной рамы, тоже написанной на шелке. Шнурки казались прочными, но над ними легкой дымкой клубился пушок верхних, чуть растрепавшихся волокон.

Перетершихся волокон становилось все больше и больше. Плотные у основания шнурки внезапно истончались к серединам и начинали походить на песочные часы с вытянутым болотно-серым перешейком. Время в них стремительно текло к концу.

Шнурки оборвались, сердце стремительно рухнуло вниз.

Саша не испугалась. Она приняла падение с благодарностью. Ей хотелось, чтобы все кончилось раз и навсегда – и не было бы больше человеческих несчастий, которые она брала на себя и которые, будто чрезмерную ношу, не могла нести.

И чтобы Мельника больше не было. Но он был, видел ее сердце и то, как, пошатнувшись, она упала на кровать. Мельник позвал Риту.

Рита дочь не отпустила. До приезда скорой она держала Сашу за руку и непрерывно звала: приказывала, просила, убеждала, умоляла, пела и даже смеялась. Голос мамы остановил падение болезненно и резко, будто страховочный трос. Саша пыталась отделаться от него, но отцепиться не могла и висела между небом и землей, потерянная и испуганная, пока по венам ее не потекло к сердцу лекарство.

2.

Мельник думал, что больше не сможет найти ту замечательную забегаловку, но, как ни странно, она оказалась на месте. Он сел за тот же столик и заказал тот же завтрак.

В кафе снова не было ни одного посетителя, но Александра подошла к нему не сразу: она не находила нужным суетиться только из-за того, что Мельник – ее единственный клиент.

Она принесла ему яичницу, блины, большую чашку горячего чая, и Мельник отметил, что Александра изменилась: выщипала жесткие темные волоски с подбородка и, пожалуй, воспользовалась пудрой, чтобы лицо ее не блестело. Переставляя тарелки и чашку с подноса на стол, она даже слегка улыбалась, но Мельник сделал вид, что ничего не заметил, чтобы не смущать ее.

–– Спасибо. Мне у вас нравится, я буду заходить часто, – сказал он, стараясь звучать серьезно.