Паника

– Нет, твою мать, – со спокойной обречённостью сказал Щукарёв, глядя в уцелевшее окно, – только не это.

Дверца машины открылась, и из неё вышла маленькая черноволосая Вероника.

Когда Щукарёв появился на крыльце, Вероника сделала вид, что не заметила его. Она открыла багажник машины и начала перетаскивать туда с крыльца цветочные горшки.

– Я не понял, – Щукарёв сразу пошёл в атаку, – ты чего приехала?

Она промолчала, подхватила ещё два горшка с фиалками, прошла мимо него, едва не задев локтем, спустилась к машине.

– Ник, мы договорились, что ты в городе, я – здесь, и до тех пор, пока нас окончательно не разведут, мы друг друга вообще не видим!

– Успокойся, Щукарёв, – сказала она, поднимаясь за новой партией цветов, – ты мне нахрен не сдался. Ты же видишь, я за цветами.

– Забрала бы потом, когда меня тут не будет.

– Ага. А ты бы за это время погубил их своим ядом.

Она, прищурившись, посмотрела на него. Её глаза смеялись, но Щукарёв знал, что смех этот фальшивый, показной, лишь бы его уязвить, показать ему своё превосходство.

– Я смотрю, ты тут окна бьёшь?

– Ага, – он старался сохранять спокойствие, но у него почти уже не получалось. – Это я решил комаров напустить. А то без тебя кровь мою пить некому.

Сергей, стоявший за дверью, понял, что пора выходить: Витька был готов взорваться.

– Привет, Ник, – сказал он, появляясь из тёмной прихожей.

– Привет, Серёж. Отдыхаете ту, значит? Окна бьёте? А Света сегодня ночью вообще не спала. У близнецов опять температура.

– Ник, у них всегда что-нибудь…

– Вот именно! – Вероника сорвалась, словно обрадовавшись тому, что есть повод наорать хоть на кого-нибудь, если уж почти бывший муж собрался держаться до последнего. – Она всё время в напряжении! Она вообще не отдыхает!

Сергея захлестнула волна жестокой обиды, его лицо побагровело, и он закричал:

– А я отдыхаю? Я – отдыхаю?! Она хотела детей, она их получила! Я всё оплатил: клинику, ЭКО, анализы, лечение, роды! Ты думаешь, мне эти деньги легко достались? На мне теперь два суда висят! А я!? А я что получил?!

Губы Вероники сложились в тщательно отрепетированную, но оттого не менее обидную горькую усмешку.

– Ты сыновей получил, придурок!

Сергей задохнулся, как будто получил под дых. Щукарёву стало противно.