Забытые крылья

 – Ты хотел, чтобы мама известила отца и он начал меня воспитывать? Извини, так не вышло.

– Ничего подобного! Света, ну зачем ты так. – Пьер сокрушенно покачал головой и снова добавил в голос тепла и заботы, отчаянно стараясь не переиграть: – Просто я надеялся, что профессор подключит свои связи и как-то поможет тебе. Все-таки ты открыла учреждение для детей, и если власти узнают, что ты страдаешь…

– Так, стоп. Пьер, я тебя поняла. Ты хочешь развестись. Я не против. Что для этого нужно? – Пронзительный стук в правом виске вдруг стих, и Света испытала облегчение, которого совсем не ждала.

– Очень хорошо, Светлана. Очень хорошо, – по-французски это tr?s bien звучало так легко, воздушно… И удивительно удачно сочеталось с ошеломленной гримасой Пьера, который вдруг начал говорить очень быстро, поглаживая воздух перед собой мелкими движениями пальцев. – У меня есть проект соглашения, в котором оговорены все условия. Я надеюсь, они тебя устроят. Мы сможем обсудить все детали, и потом это нужно будет просто подписать у нотариуса.

Тебе, конечно, потребуется приехать во Францию, это лучше делать там…

– Да, очень хорошо, – подхватила она. – Пьер, я все поняла. Присылай бумаги, я все изучу и отвечу.

Светлана скрестила руки на груди и теперь смотрела в камеру спокойно и серьезно. Ей был неприятен вид растерянного мужа, но, в конце концов, его можно понять. В его глазах Света давно уже превратилась в мину замедленного действия. Она не собиралась устраивать сцен.

– Я хотел бы закончить этот процесс до Рождества, если ты не против.

 – Произнести эту фразу с достоинством было непросто, но Пьер справился. – Если мы обо всем договоримся, на формальности уйдет совсем немного времени. Ты сможешь прилететь в Париж, когда в твоем пансионе закончится учебный сезон?

– Возможно. Но сначала давай обсудим детали.

Закончив разговор, Светлана выключила «Скайп» и закрыла глаза. Значит, развод.

Еще неделю назад она всерьез обдумывала возможность примирения с мужем и прикидывала, как можно было бы жить на две страны, поддерживая и брак с сильно продвинувшимся в карьере Пьером, и свой российский пансион для художественно одаренных детей.

С практической точки зрения этот пансион был безделицей, плодом мимолетной фантазии, она взялась за него от безысходности – но внезапно получила то, чего ей так не хватало. Чужие дети, поселившиеся в старом фамильном доме Зарницких, легко заполнили сосущую темноту в душе, с которой Света никак не могла справиться в Брюсселе.