Тонкий тающий след

Ты извини, пожалуйста. Я просто нарасхват, – сын говорил, не отрывая взгляд от монитора. – Мы с Машей не виделись уже пять дней, Сидоров в гости зовет на выходные, с ним надо договариваться, и еще по работе одну штуку нужно успеть сделать – Прохоров мне загадку загадал, да еще и предупредил, что однозначного ответа нет. А завтра спросит! И если я поплыву, будет троллить, он в этом деле мастер… ломастер…

– Чем там Маша занята? Все у нее хорошо? – Надя уже три месяца слышала имя новой подружки сына, но до сих пор не была с ней знакома.

– Да, спасибо, мам, учится она, все хорошо. – Лешка ни на секунду не переставал щелкать клавишами ноутбука.

– Привет передавай. Надо бы как-нибудь нам с ней повидаться, а то уже неудобно, это заочное знакомство затянулось.

– Ага, конечно, передам… – Леша склонился к монитору и прищурился. – Ну Прохоров, а Прохоров!

– О чем загадка-то?

– Да он сказал, что бывают случаи, когда виновного в краже освобождают от ответственности. А я, оказывается, об этом ничего не знаю.

– Ну, ищи. Лешк, только не засиживайся, ладно? У меня завтра важное совещание, надо пораньше в офисе быть, чтобы подготовиться. Так что в восемь уже выезжаем.

– Конечно, мам. Спокойной ночи.

Надя поцеловала теплую макушку, радуясь, что поглощенный компьютером сын слишком занят, чтобы стыдливо отмахиваться или отчитывать ее за телячьи нежности.

* * *

В спальне, которая находилась дальше всего по коридору, двадцать с чем-то лет назад началась семейная жизнь Невельских.

Сначала это была комната Нади, потом здесь поселился и Вадим, здесь был зачат Лешка, и здесь же он жил с родителями первые три года, пока не пришла пора вылезать из детской кроватки с опускающейся решеткой. В последние месяцы Надя была здесь в основном одна.

Изначально в квартире, где все три одинаковые прямоугольные комнаты выходили в длинный коридор, ближайшее к входу помещение было маминым. Марина не очень интересовалась кухней, хозяйством и не вникала в дела дочери, зато была человеком легким и удобным в быту.

Когда Надя привела в дом приятеля по художественной школе и объявила об его новом статусе жениха, мать без лишних вопросов согласилась, чтобы он жил в комнате Нади, а среднюю отдали ему под мастерскую: до вступления в Союз художников отдельного помещения Вадиму не полагалось, а уж потом он, конечно, куда-то переедет с работами, и в средней комнате, наверно, будет детская.