Ошибка Гофмана

 – Ты берешь деньги?

– Я еще думаю, – процедил сквозь зубы Николай.

– Тогда я пока приберу это, – кивнул Александр и убрал в карман и последнюю пачку. – Интересно…

– Я бы не стал, – предупредил Николай, глядя на чип в пальцах шефа.

– Все по-честному, – ответил Александр, снял клеящий слой и закрепил чип у себя за ухом.

– Ты здесь? – зловеще прошептал в дверях холла Георгий.

* * *

– Какого черта, Сашок? Где договор? А ты знаешь, что твоя конкурсная программа потерпела фиаско? Ты знаешь, что ты слепил херню? Почему ты не работаешь? Как ты собираешься гасить регистрационный сбор за этот конкурс?

– Иди нахер, – сказал Александр.

– Еще раз? – не понял Георгий.

Александр посмотрел на округлившего глаза Николая, потом перевел взгляд на своего разъяренного шефа и вдруг понял, что чип работает. Ничего не изменилось, вот только тревога куда-то делась. И тоска развеялась. Или их сменило удивительное спокойствие.

– Иди нахер, – повторил Александр. – Вместе со своим сбором.

Я увольняюсь.

Глава пятая

Фортуна

– Я хотела пойти в «Палкин», а Боренька, как всегда, настоял на своем – только «Европа».

Эмилия Яковлевна Рюмина – теща Антона – умела быть и высеченной из камня с проблесками титановой арматуры внутри, и отлитой из звонкого полупрозрачного фарфора, и сшитой из мягкого плюша. Сейчас она словно исполняла танец сошедшей с ума Жизели. Но сошедшей или удалившейся от обычного спокойствия недалеко, со слезой и счастливым концом. К тому же она не танцевала, как когда-то в молодости, а сидела в высоком зале одного из лучших ресторанов города спиной к сцене и роялю, на котором пожилой пианист играл что-то совершенно неуместное для помпезной обстановки «Гранд-отеля» – третий концерт Рахманинова.

Но без оркестра. Антон даже встряхнул головой, ощущение, что пианист не исполняет сложнейшую партию, а препарирует ее, удерживая в хмельной руке скальпель, не оставляло. Или пять скальпелей. Десять. На каждом пальце. Как в том древнем фильме. Как звали того киногероя?

– Мамочка, – растянул губы в улыбке Борис Николаевич, которого жена только что назвала Боренькой, – ты же знаешь, что я люблю все привычное. К тому же тут рядом сквер, мы с тобой неплохо прогулялись. Опять же, нет проблем с парковкой, и офис Антоши рядом. Или нет?

– Я все понимаю, – грустно приложила платок к уголку глаза теща и, склонив голову, глянула на зятя так, как не смотрела, наверное, уже давно. Со дня свадьбы.