Черти-Ангелы. Роман-дневник

Прочь! Прочь отсюда! У калитки врезалась в Димку, вот оно, спасение, и правда! Я узнаю правду:

– Отвези меня, пожалуйста!

Он сразу понял, что к тебе. Нахмурился, губы сжал.

– Пожалуйста!

– Ты бы хоть оделась.

Я растерялась. Вернуться за одеждой?

Нет, я не могу, не могу. Не могу!

На моё счастье, бегство не осталось незамеченным, Алинка поджидала меня. Правда, перехватить не успела. Зато сообразила захватить куртку, когда бросилась вдогонку.

«Димка не только привёз. Меня, Алину. Куда ж я без неё? Димка позвал, матери чё-то там нагнал, зачем зовёт.

Он вышел! Вышел!»

И мы шагнули одновременно. По грязи, как посуху, навстречу друг другу. Ты подхватил меня, закружил, что-то шептал. Я вопила: «Рука, твоя рука!», и смеялась, и прятала лицо у тебя на плече. Услышала, наконец, что же ты шептал. Про мать на больничном. Про брата, старшего, что он пропал пять лет назад, уехал в Ростов, не вернулся, и нашли его убитым. Что – ну никак ты не мог сейчас спорить с ней, потому что после аварии, мама как с ума сошла от страха за младшего и теперь единственного сына.

«Я так рада, Дневник, так рада! Мы увиделись! Да, да!!! И я знаю, и понимаю, что происходит у Него на самом деле! У меня, у нас, всё так хорошо, что даже опять мне страшно! Вдруг опять счастье исчезнет? Уже не злюсь на Славку за его ужасы, которые намолол. Я ж бы так и сидела, ждала у моря погоды, мучилась. А тут извольте, как меня понесло. Димка удивил. До чёртиков! Но что случилось у Алинки со Славкой, понять не могу.

Чё они не поделили, чтоб завертеть такую фигню! Чтобы Славка такое западло устроил? Он, конечно, никогда не был мальчиком-колокольчиком, но тут совсем чё-то с катушек слетел! Так что теперь мой черёд с Алиной о делах её скорбных калякать! Да уж! Ну, и начало каникул! Я фонарею без баяна. Что же дальше будет?»

Глава шестая

Раз ромашка, два ромашка. Раз ноябрь, два декабрь. Вступил в город. По-хозяйски, размашисто. Не декабрь – суровый дядька в грязном ватнике, сбитых кирзачах, с видавшей виды котомкой, из которой изредка сыпалась снежная манка.

Ростов встретил прохожего хмуро, неприбранным, неумытым. Острее обозначились морщины в кирпичных стенах, в асфальте. Пригорюнились, повесили сучья тополя да клёны. Декабрьский снег не радовал: колол иглами, пригоршнями сыпался за пазуху да слепил, превращаясь после в чёрное месиво под ногами. Но словно наперекор погоде на душе у меня – чисто и светло.