Черти-Ангелы. Роман-дневник

Я до сих пор в отпаде!

Пришли с Сушковым в обмороке на экзамен. Я пошла первой, чего тянуть кота за хвост. Тяну билет – 13. Чуть не подпрыгнула на радостях. Заходит Сашка, берёт билет. Пальцем показывает – первый! Уссаться и не жить, вот это пруха! Кому рассказать – не поверят. А больше всех – физичка, она-то нас знает.

30 декабря.

Всё, завтра Новый год. Принесёт ли он счастье? Вот – 31 декабря. Любого года, какой ни возьми. Разве отличаются, скажем 31 декабря 1909 года от 31 декабря 1979? Понятно, что мода не та, люди, да и страна уже не те, но хлопоты? Ощущение праздника, предвкушение волшебства? Всё те же! Что бы ни происходило с миром, атмосфера чуда – всегда.

Украшенные витрины, разноцветные гирлянды, ароматы хвои и мандаринов, надежды на лучшую жизнь – не меняются из года в год…».

– Ты спишь, что ли? Приехали! – пихнула меня в бок Алинка.

А потом был петух. Точнее, его тушка. Рубить не пришлось, а вот щипать отправили. Нас с тобой, на веранду.

– Маленькой ёлочке холодно зимой.

Из лесу ёлочку взяли мы домой, – ты улыбался и фальшивил. – Бусы развесили, стали в хоровод…

– Весело, весело встретим новый год, – подхватила я, подула на пальцы – стыли. Но мы отчаянно продолжали.

– Надо бы согреться.

– Как? – я – сама невинность, ресничками хлоп-хлоп, а мысли поперёд батьки в пекло лезут, да и чувства – туда же.

– Очень просто! – зачерпнул горсть перьев и подбросил вверх над моей головой. – Новогодний салют, проше, пани!

Рыжие мокрые хлопья осели на волосах, щеках, на носу.

– Ах, так! – вскочила. А я-то подумала, а я-то ждала! И двумя руками в тазик – на тебе: – Получи, фашист, гранату!

Не прошло пяти секунд, полетели клочки по закоулочкам. В воздухе – пух-перья, петух благополучно забыт: лежал сиротливо в тазике, синими лапами наружу. Баталия переместилась во двор, в ход пошло запрещённое оружие – снег за пазуху и, наконец, поцелуи.

Как! Как я ждала новогоднюю ночь! Мечтала: обязательно случится «это». Что-нибудь из разряда запретного, из взрослой жизни.

И я знала – ты тоже ждал. В каждом взгляде, в слове, в прикосновении – еле сдерживаемые нетерпение, эмоции, огонь. Сестра почувствовала неладное. Улучила минутку, выловила меня в коридоре:

– Поклянись, что не натворишь глупостей! Или, честное слово, больше никаких компаний и свиданий.

Я вспыхнула. Спорить, убеждать в обратном не хотела, да и бесполезно – читай меня как открытую книгу. Впрочем, как и давать слово.