#СтранаОдесса, или Шутки в сторону! Юмор Натальи Викторовны

Наиграл гармонью свадебный марш.

– Да тю на тебя! – возразил дядя Саша. – Употребления!

И показательно щёлкнул пальцами в области горла.

– Одно другому – действие прямо пропорциональное, – заметил соратник, и добавил, соглашаясь. – Самим гнать дешевле.

Так в протокол и записали. Дело за малым – рецептурой. Провели соцопрос. Интервью сообразили на троих. Сахар, мёд, конфеты, патоку откинули из-за «такой нынче дороговизны». Приуныли, было, да вовремя вспомнили, что дядя Ваня карьеру в начале лета сделал, устроился сторожем на бахчу.

– Арбузы! – хором и громко воскликнули друзья. Громче вопил разве что Архимед «Эврика!» в ванне. Сколько позаимствовали с полей, история умалчивает, но хватило. Бражку приготовили, аппарат собрали, день Х настал.

– Ну, пробный шар, – потёр довольно руки дядя Саша. – Как насчёт процедить?

– Ой, я тебя умоляю – шо там той семачки? – не терпелось дяде Ване. – У нас не змеевик – зверь! Проскочют, и не заметит. Не тяни резину!

Процесс запустили без подготовки.

Главный свидетель таинства – рыженькая собака по кличке Хока. Особа юркая, звонкая, и то прочувствовала момент: возлегла у аппарата молча.

– Сань, а, Сань? Чегой-то с ним делается? – дядь Ваня первым обратил внимание: бак, словно паровоз, вдруг запыхтел. Затрясся угрожающе.

Мужички замерли. Хока выставила ухо. Затем зарычала, и задом сдала позиции. Подальше от шайтан-машины. Та же подпрыгнула и засвистела неистово, будто ошалевший чайник.

– Ложись!!! – гаркнул дядя Саша.

– Бах! Трах-бах! Ба-бах! Бамс!

Бак – в клочки! На потолке – розовые кляксы в стиле Ван Гога. Осадки в виде «шо там тех семачек». Амбре сивушных масел в воздухе. Печальные слезы первача на полу. В углу истошно завывала Хока.

Дядя Саша с трудом поднялся. Стряхнул арбузные дреды с волос. В сердцах пнул дядю Ваню:

– Говорил тебе, цедить надо, дурбалая кусок!

Тот вылез из укрытия. В долгу не остался. Слово за слово, кулаком по столу, расплевались.

Загребая пыль гармошкой, изорванной в пылу спора, дядя Ваня остановился у калитки:

– А не гонись за дешевизной! Ещё сам Пушкин подметил! Тьфу! – и ловко увернулся от сапога.

История четвёртая. Алыча раздора

В год неурожайный на невест, где-то между Марьяной и «чёрным вторником», случился БабыЛюбындядьСашинский конфликт. Ссора зрела, как алыча на дереве. Том самом, что коварно выросло возле межи. Формально – принадлежало бабе Любе.