#СтранаОдесса, или Шутки в сторону! Юмор Натальи Викторовны

А Венеция! – вздохнула мечтательно. – А магазины… эх! Ищи со скидками, торгуйся, – тут она достала бумажку из кармана, читает. – Скуу-зи. Скузи, говори, синьор, дорого! И сразу не хватай всё подряд.

Наконец, всё собрано. Попрощались, наобнимались. Барсика закрыли на кухне. Такси приехало. Я выхожу на лестничную площадку, вызываю лифт.

– Доча, – мама в дверях. – Чёрт с ним, мужиком, его и сюда привезти можно. Ты это. В Италию, смотри, не влюбись! А то, что мы тут без тебя делать будем? Поняла?

Ах, мама! Твои слова да в уши господу.

Я шагнула в лифт. Кричу в дверь:

– Поняла, поняла! Не влюблюсь.

Ох, и трудно будет это, чувствую.

Глава 2

Дождь ворвался в город с сумерками. Я ворвалась в номер с дорожной сумкой. Отшвырнула её, и сразу к окошку: распоследний раз увидеть Его машину. Красные огоньки прощально мигнули и скрылись в пелене воды. Уехал.

Шум ливня прервал звонок.

– Пронто! – неужели он! – бросилась я с телефоном в руках на кровать. Словно в прорубь.

– Я те дам «пронто»! Ты почему второй день не звонишь?! – знакомый голос выдернул меня в реальность.

– Маама… – выдыхаю. – Ну я же объясняла, на выходные уезжаю в Венецию.

– И что?

Действительно. И что? Я зарылась лицом в шарфик. Память моментально подсунула: вот мы стоим на Мосту Вздохов: ветер распутал ткань, обвил лицо Марио. Он смеётся. Шёлк, будто кошка, трётся о высокую скулу. Я смеюсь тоже. Чувствую кончики пальцев на талии, почти невесомое касание. Целомудрие на практике и соблазн в теории, вот и всё.

Воистину дольше всего мы помним тех, с кем ничего не было, но могло бы быть. Ах, Марио! Ой, мама…

Я вздохнула. Рассказываю ей о прекрасном городе, что раскинулся на островах, о дворце дожей, о площади Святого Марко, о Гранд-канале и гондолах. О старинных улочках, домах и пиццериях с волшебным ароматом. Старательно обхожу все подводные камни подробностей с кем ездила на экскурсию и как. Меньше знает, крепче спит.

– Доча, а что у тебя с голосом? Ты часом не влюбилась там в своих Палермах? – у матери глаз индейца, хватка бульдога и проницательность Шерлока Холмса.

А у меня в ушах хриплое «бона сера, сеньорита», замок у озера и…

– Ой, сколько можно, ма? Парма. Я живу в Парме. Сыр пармезан, пармская ветчина. Мне обидно даже, что ты никак не запомнишь. А уезжала в Венецию, – сердце воробушком подпрыгнуло при волшебном слове.

Щебечу, щебечу, перескакиваю с пятое на десятое, пытаюсь изо всех сил отвлечь.