#СтранаОдесса, или Шутки в сторону! Юмор Натальи Викторовны

Я, значит, с помидорами, и он с десертом.

Мне бы догадаться, что спустя месяц и одну неделю буду ругать себя, ожидая рейса в Россию: «хватит воспоминаний». Этих ли, других. В аэропорту это равно ныть. Бабушка ещё говорила: лучше думать, как хорошо, что он был со мной, нежели как плохо мне без него. Права на все сто. Но только и делаю, что вспоминаю. Лучше бы я Италию влюбилась.

Глава 4

«Все помидоры подъедены», спел бы Александр Васильев, будь он на моём месте. Тишина в холодильнике, и я должна умереть.

Вино, кстати, выпито. А я сбежала в коридор. Предварительно затребовала от Марио такси (мне надо домой и прямо сейчас), зонт (дождь на дворе) и босоножки. Я их зачем-то сняла, глупая женщина.

Прислонившись к дверям, пытаюсь застегнуть обувь. Все эритроциты, а, может, вино, атаковали лицо. Чувствую, что Марио разглядывает меня, и его недоумение растекается туманом по квартире. Так моё не меньше, хочу воскликнуть и развести руками. Почему-то женская интуиция именно сейчас взбрыкнула и решила, что не видать итальянцу моего комиссарского тела.

Видите ли, чувствует диссонанс. Не иначе маменька порчу навела в России.

– Почему? – тихо спрашивает он. – Я обидел?

– Нет! – что сказать? Что всколыхнулась заварка души, на поверхность неожиданно всплыли чаинки-комплексы и страхи все, какие есть?

– Ты не хочешь меня?

О! Да что ж я не знала, зачем шла? Ох, уж эта европейская прямолинейность! Я, наконец, оторвалась от застёжки и подняла голову.

– Я боюсь, – на тебе тоже: прямо и честно.

 – Боюсь.

– Я тоже.

Не знаю как, но со скоростью вампира точно, очутился рядом. Так близко, что губы касаются волос.

На секунду кажусь себе лошадью, которую цыган схватил за уздцы. Нашептывает коварный конокрад, в ладони сахар, а сам норовит увести с конюшни. А я такая вся фыркаю, прядаю ушами и кошу глазом. Серым. Хоть смейся, хоть плачь. И не знаю, то ли мне зонтиком Марио стукнуть от отчаяния, то ли упасть в объятия?

– Такси! – я схватила трезвонящий телефон.

Выбегаю, ноги дрожат, подворачиваются. Несусь по лестнице зонт свистит.

– Подожди, – кричит, и, чёрт возьми, догоняет. Плюхается рядом в машину. – Провожу тебя, несносная русская женщина. По интонации понимаю, улыбается.

Машина несётся по ночной Парме. Я считаю фонари. Молчим.

Он просит таксиста постоять 5 минут и выходит вместе со мной. У входа останавливается и хватает за руки. Жжётся взглядом. Я таю. «Под огнём пулемёта должен же растаять хоть кто-то».