Осенние ветра

Зато у тебя, Егоров, все было в жизни прекрасно, тебе государство на блюдечке принесло и квартиру, и счастье, и награды, и высокий пост…

– Знаешь что, – прервал Александровского Егоров, – я за все это заплатил своей кровью, здоровьем и адским трудом летчика-испытателя.

– Ладно, ладно, – миролюбиво произнес Константин, – давай вернемся к нашей проблеме.

Итак, что мы имеем? Имеются два мужа умершей женщины, каждый из которых претендует на свою подпись на памятной стеле. Что же мы там напишем?

– А что можно написать? Только правду.

Так и закажем граверу эпитафию с указанием девичьей фамилии Лили-Иванцова, а внизу подпишем «от любящих мужей Ивана и Константина». Иван Ильич открыл холодильник:

– Выпьем коньячку за дружбу, как не верти, мы- одна семья.

Несмотря на поздний час, Александровский засобирался домой – в ординаторскую больницы, он не доверял дежурившей медсестре.

Иван Ильич прошел в спальню и, упав в холодную постель, громко зарыдал. Это были слезы потерянной любви, жгучей ревности и ненависти к жестокому государственному аппарату, отобравшему у него светлую память о любимой женщине.

P.S

После этого разговора Егоров больше никогда не встречался с Александровским, но в весенние поминальные дни могила женщины утопала в цветах, а с двух сторон памятник украшали венки, один из них перевивала лента с надписью «от любящего мужа Константина», а другой венок был от любящего мужа Ивана.

Кого покойница любила больше – так и осталось загадкой. Скорее всего обоих, поэтому и не выдержало большое и доброе сердце женщины.

Седая любовь

Они жили долго и счастливо

И умерли в один день.

Глава 1

– Доброе утро, Танюша Петровна!

Седенькая старушка подняла свои голубые и чистые, как небо, глаза и внимательно посмотрела на Михаила Ильича Вакуленко, пенсионера, проживающего в соседней квартире.

– Доброе утро, Михаил Ильич, – пролепетала женщина и стала спускаться по лестнице.

– Караулит он меня, что ли? – подумала Татьяна, – и вчера, и позавчера вместе в магазин ходили.

А вслух произнесла:

– Когда-то была Танюшей, да вся вышла. Больше бабой Таней называют.

Мужчина ловко открыл водную дверь подъезда:

– Года здесь ни при чем. Над женской красотой время не властно. Вон глаза-то как сияют, словно васильки в поле.

Татьяна Петровна только рукой в ответ махнула.

– Хочу радостью с Вами поделиться, – продолжал попутчик, – сынок домой возвращается из АТО.