Кто не рискует – не выживает

Рыдания и жалость к себе, несчастной, захлестывали молодую женщину все больше и больше, слезы душили, грозя превратиться в бурный поток…

– Надо что-то делать, надо что-то делать, так жить нельзя. – Юлька поймала себя на мысли, что бормочет эти слова вслух. Прикосновения носка к руке жгли и заставляли ощущать себя последней, самой разнесчастной нищенкой на всем белом свете. – Все, хватит! – громко скомандовала себе Юлька.

Стремительно поднявшись с кресла, она решительно сгребла в одну кучу уже заштопанные и еще ожидавшие своей очереди носки, нарочито бодро протопала на кухню и с ощущением нового поворота в жизни, испытывая огромное облегчение, погрузила тряпичный ком в помойное ведро.

– Клянусь! Больше никогда в моей жизни не будет ни зашитых колготок, ни штопаных носков! – почти торжественно произнесла она.

Вряд ли она могла себе представить, как неожиданно, очень скоро и бесповоротно, эта клятва, рожденная криком души, перевернет всю ее жизнь.

Юлька взглянула на часы и мысленно охнула – ну вот, чуть не опоздала в школу встречать своих малышей.

Расклеилась, слезы начала лить, нервишки шалят. Не мамаша, а растяпа какая-то, ведь обещала мальчишкам еще с вечера забрать их после уроков. Она быстренько метнулась в ванную, умылась холодной водой, чуть подкрасилась, пытаясь скрыть под легким макияжем отпечатки недавней жуткой душевной борьбы и следы слез, в таком же темпе натянула на себя джинсы, свитер и вылетела из дому.

Ничего, успела, примчалась к школьному порогу как раз под веселую трель школьного звонка.

Вон и ее неугомонные мчатся на всех парах. Жесткие белобрысые вихры торчком, глаза горят, рты до ушей, хоть завязочки пришей, – готовые персонажи для «Ералаша».

– Мама! Мама! – подлетел первым Пашка. – А что у нас сегодня было! Андрюша Зубов на большой перемене матными словами ругался! Ух, как Надежда Викторовна его за это отчитывала. А он все равно взял в игровой комнате мотоциклетный шлем, надел его и бился об стенку головой, здорово? – захлебываясь от распирающих его эмоций, делился школьными новостями сын.

– Зачем головой, сынок? – оторопела от такой новости Юлька.

– Эх, мама, ну как ты не понимаешь? Он же шлем на прочность проверял, это настоящее испытание, – продолжал горячиться Пашка.

– Мама – женщина, – подвел с важностью в голосе итог Сережка, – ей совсем и не надо ничего понимать, не женское это дело.

– А какое женское? – не унимался Пашка.