Шильонский замок. Нити времени

Вокруг что-то происходило: кухарки чистили свою посуду, мужчины разделывали мясо, она даже вспомнила сейчас, как в то время пролетала над замком птица, но в том месте, где медленно вращались колеса, казалось, ничего не менялось. Время, которое было в том месте, где стоял станок, отличалось своим ходом и наполненностью от того, которое было у всего, что окружало этот станок. После этого наблюдения, Иоланда стала замечать случаи, когда время ускоряло или замедляло свой ход. Сейчас, когда она смотрела на безмолвных девушек, которых жгли зажило, ей казалось время почти остановилось.

Отчаяние, отключавшее рассудок появилось вновь, поднимаясь холодной волной по позвоночнику. Чтобы избавить себя от тьмы, в которую это чувство погружало её, Иоланда зажмурила глаза и приготовилась, насколько это было возможно, размахнуться и удариться головой о стену. Но пока она набирала воздуха в грудь, чьи-то тоненькие ручки так цепко схватили её за талию, что она испугалась и закашляла, подавившись глотком воздуха.

Кто-то крепко держал Иоланду за талию, прижимаясь к её спине, и чьё-то сердце колотилось так сильно, что она слышала его как своё.

– Кто ты? – спросила Иоланда, хотя по небольшому росту, она уже догадалась, что это была одна из девочек подростков, которых пригнали сюда со всеми.

– Я Мария, – едва слышно прошептала девочка. Голос был очень слабым и совсем ещё детским. Иоланда вновь до боли зажмурила глаза, отказываясь признавать ещё одну сторону кошмара, в котором она находится.

Сердце сжалось от мысли, что этому ребёнку уготована та же участь, что и всем.

– Где твоя мама? – Иоланда успела спросить, прежде, чем подумать.

– Её оставили за воротами.

Иоланда почувствовала, как голова девочки поднялась вверх.

– Она скоро придёт ко мне, – уверенным голосом сказала Мария и сильнее прижалась к Иоланде.

Места в комнате стало немного больше, оттого что некоторые падали, не выдерживая духоты, и Иоланда смогла развернуться.

– Я побуду с тобой, пока не придёт моя мама, – голос Марии был уверенным и твердым, как у взрослого, но в нём была особая нежность, которая есть только в детских голосах.

Иоланда прикусила губы, чтобы не расплакаться.

– Да, да. Конечно, кончено, – шептала она как заклинание, крепко прижимая к себе Марию.

Сердце девочки успокаивалось, и Иоланде казалось, что Мария засыпает. С каждым вздохом, воздуха становилось всё меньше, и чаще был слышен звук медленно опускающихся вниз тел.