Нева и янтарный дельфин

Нева любила наблюдать за изменениями погоды, за тем, как солнечный день сменяется темнотой шторма, а затем снова расцветает двойной радугой над полями и мелководьем. Это зрелище завораживало и было всегда сродни ладно поставленному спектаклю.

Вот небо внезапно белеет над стрелами молний и гром угрожающе прокатывает тяжёлые валуны по дальней кромке горизонта. В безумной панике трещат высоко в небе и где-то в ветвях какие-то крохотные птички, воздух осязаемо тяжёл от пряного духа инжира, терпких пиний и иссушенной травы.

Мгновенно налетевшая темнота с шумом разламывается где-то вверху – кажется, над самой твоей головой – внезапным горячим потоком воды… шшш…  он шумит по кронам деревьев, пересчитывая и сбивая листы, по крышам, по земле, отлетая брызгами от камней. Он издает этот самый шум ещё и внутри себя – от соприкосновения тугих крупных капель, будто связанных нитями в звенящие дождевые бусы, спускающие от самого неба к самой земле. Но век южного шторма недолог – скоро упругий водопад предсказуемо переходит в ливень и вот уже в его ткани различимы совсем отдельные капли, они сначала тяжелеют и падают одна за одной, но тоже быстро сходят на нет. И вот снова душно, но уже  тихо и влажно, становится все светлей и где-то поодаль на старой городской башне часы отбивают несчетное число ударов до следующего неминуемого визита стихии. Дождь быстро канул в прошлое и Нева доехала до побережья.

Усевшись на быстро обсохшие валуны у самой воды и обхватив колени руками, она хотела просто побыть в одиночестве, без мыслей.

Не цепляясь взглядом за картинку перед ней, девочка внезапно увидела вдали дельфина. В этих краях, действительно, обитали стаи дельфинов, которых показывали туристам с лодок, но достаточно близко к берегу они подплывали крайне редко. В лучах солнца дельфин казался почти неосязаемым миражом, что еще больше завораживало. Его тело отливало темной бронзой. Он был удивительно недалеко от берега и Нева видела, что дельфин просто играет в воде, дразня чаек. Игра явно была ему в радость – он выныривал высоко над поверхностью воды, потом с фонтаном брызг скрывался под ней, иногда достаточно надолго, чтобы было сложно предугадать место его следующего появления. А над ним и над водой парили птицы, будто желая угадать, где же он вынырнет. Легкость движений заворожила Неву, но куда больше была притягательна органичность отношений его с водой – игра казалась совершенной и легкой, будто и движения и дыхание давались ему просто и с удовольствием.