Интерполирую прошлое – экстраполирую будущее

Всё не настолько плохо!

– А? Что? Нет, я не о том думаю. Смотри.

Девушка указала вниз шкафа, где растекалась лужицами разноцветная краска. Я удивленно вытаращила глаза, а потом, подбежав к приборной панели, открыла створки. Со всех полок текла тягучая жидкость разных оттенков. Я схватила свою одежду с полок и стала по очереди разворачивать: вся она была пятнисто раскрашенной.

– Нет-нет, да как же так? Кто же это сделал? – шептала я, осматривая вещи.

– Я не знаю, Ави. Но что нам делать? Мы же не можем пойти в этом?

– У нас нет выбора, – сокрушенно ответила я.

 – Иначе нам засчитают прогул.

– Лучше прогул, чем опозориться!

– Я думала, что девушке передо мной плевать на чужое мнение. Она выше всех сплетен. Но, видимо, я ошибалась, – отрезала я, выбирая хоть какую-нибудь одежду, и направилась в ванную.

Там я закинула её в машинку на режим экспресс стирки, пока сама мылась в душе. Следом такую же процедуру проделала и Ники, после чего мы потянулись за нашей обувью, собираясь уходить.

– Ави, о нет! Мои туфли погрызены! Как и другая обувь! Это же Форбсины – последний писк моды! Да я их с таким трудом ухватила!

Это уже видела и я.

Сжав кулаки от ярости, я напялила на себя дырявые кроссовки и вышла из комнаты, за мной последовала и соседка, смущенно оправляя цветную юбку сарафана. Пятна до конца не смылись, поэтому наша одежда напоминала аляпистый камуфляж.

Расписание нам было прислано на почту еще вчера вечером, как и карта здания, поэтому с поисками нужной аудитории проблем не возникло.

Никто, кроме охранника, нам по пути не попался, да и тот не обратил на нас внимания, читая что-то на виджете. Мы ворвались в аудиторию, тяжело дыша и попутно извиняясь:

– Просим прощение за опоздание. Позволите присутствовать на паре? Причины мы изложим позже, – я так быстро протараторила, что не обратила внимания, с кем разговариваю. Аз Хош ур Сент. Он окидывал нас удивленным взглядом, пока студенты в аудитории скатывались от смеха под парты.

– Позволяю, – задумчиво ответил мужчина, оперевшись локтями на кафедру и продолжая с интересом рассматривать нас.

В его взгляде не было насмешки, только живая заинтересованность.

Мы прошмыгнули на самые задние парты и пригнулись. Я нервно поправила ежик косичек и вздохнула. Кажется, самое страшное позади. А румянец на щеках – это не страшно. Вон, у Ники всё лицо оранжевое и уже даже не жалуется. Просто у неё есть проблемы похуже, а именно изгрызенные туфли и волосы, наполовину заплетенные в косы.