Интерполирую прошлое – экстраполирую будущее

Надев перчатки, я подошла к унитазу и только сейчас заметила, что все пальцы были изгрызены. Вздохнув, я укоризненно взглянула на шиншиллу, который укрыл голову уже двумя лапками, продолжая передвигать ногами по «полу», чтобы не смыться.

– Гад! Ну, какой же ты гад! – воскликнула я, поднеся руку к кнопке слива. – Смою тебя – и все проблемы долой!

– Я Аз Хошу всё расскажу!

– Не расскажешь, ты уже будешь далеко отсюда, – зловеще усмехнулась я, медленно поднося свой палец к кнопке.

– Не-ет, стой! Не надо, пожалуйста! – зверек активно задрыгал лапками, удерживаясь на весу.

 – Я буду хорошим, обещаю! Переговоры! Договор!

– Какой еще договор? – Я удивленно вскинула брови, даже остановив движение руки.

– По сотрудничеству, – более спокойно добавил он, и я вновь потянулась к кнопке. – Нет, нет! Выслушай! С вашей стороны мне нужно только кормление и общение, честно! С моей же все остальное!

– Остальное – это отсутствие тебя на нашей территории? Так я это и сейчас могу сделать одним движением руки.

– Я буду полезен! Я хороший информатор!

– Ави, может, отпустим его? – умоляюще прошептала Ники.

– Ага, отпустим на все четыре стороны через сливную трубу, – улыбнулась я. Шиншилла вздрогнул.

А потом он так натурально захныкал, что даже я на пару секунд ему поверила. Вздохнув, я сняла и отбросила в сторону перчатки, после чего вытащила этого наглого грызуна и аккуратно положила в душевую кабинку. Открыв кран, я полила его из душа, а потом принялась намыливать шампунем.

Ники в это время протирала пол от мокрых следов, которые успел оставить шиншилла, пока я его тащила от унитаза до кабинки.

Зверек недовольно фыркал, превратившись в сплошной пенный клубок. Мы с Николеттой смеялись, чувствуя, как вершится наша месть. И вот что странно: мне было приятно возиться с вреднючим пушистым экземпляром сентурионской фауны.

Вытерев его пятнистым полотенцем, я отнесла шиншиллу в спальню и положила на кровать. Зверек несколько раз чихнул, а потом завалился на бок и блаженно вытянул лапки.

Мы с Ники умильно смотрели на пушистика, который, когда не пакостил, был вполне милым домашним зверьком.

– Знаешь, а ведь мы исключения для коменданта, особенные, – проговорила соседка, опираясь ладонями о колени и любуясь зверьком. – Питомцы-то запрещены в общежитии, а нам ничего предъявить не смогут.

– Ага, а если комендантша будет ворчать, мы в любой момент сможем смыть его в унитаз, – хихикнула я, и ухо зверька нервно дернулось.