Избранница ректора: «Пустышка» в академии магии

– Как славно, студентка, что даже на грани отчисления вы помните о своих обещаниях и придерживаетесь академического устава, – едко протянул он.

– Так вы же теперь здесь, значит, и отчисление мне не грозит, посему я просто не имею права пренебрегать академическим уставом, – парировала бойко и сложила руки на груди, так как в полупрозрачной сорочке чувствовала себя почти обнаженной.

Дари, кажется, пророчица! Не тот она факультет выбрала, ой, не тот! Вот нагадала мне, что следующая встреча в объятиях ректора состоится без всего, и теперь я стою перед Дарреги в полупрозрачной сорочке! Слава всем богам, хотя бы панталончики на мне!

Боги милостивые, насколько опустилась моя планка скромности, что теперь я радуюсь такой мелочи, как наличие на приличной девушке коротеньких панталон?

Видела бы меня сейчас мама, не избежать нравоучительной лекции!

– Скажите, студентка Виарог, вы вообще не можете без приключений?

– Хуже! Это они без меня не могут.

Артиан хмыкнул, и тут его взгляд упал на мою грудь, которую я всячески прикрывала руками.

Улыбка покинула его лицо. Над нами зажегся магический светильник. Мужчина взял в руки мою ладонь и пригляделся к пальцу.

– Вы уже и пораниться успели, – сухо констатировал он и, не выпуская моей ладони, повел к ближайшей парте. Усадил за стол и отправился на поиски чего-то. Вернулся с ваткой и бутылкой спирта.

– Эвиар Дарреги, нельзя злоупотреблять алкоголем из-за неудачливых студенток, – наставительно протянула я и широко улыбнулась.

 – Вот они выпустятся, а привычка прикладываться к бутылке после любых неудач останется.

– Поговорите мне тут, эвиара Виарог, – хмыкнул ректор и, смочив ватку резко пахнущей жидкостью, взял мою ладонь. – И помните, для вас я магистр. Теперь будет немного щипать. Потерпите.

Я зашипела, когда вата коснулась пореза, и прикусила губу. Артиан был осторожен и аккуратен. Я с затаенным дыханием следила за его неспешными движениями, изгибом бровей, тенью ресниц.

Внезапно Дарреги перехватил мой взгляд. В темноте аудитории под освещением одного-единственного светильника его глаза казались еще более глубокими и таинственными. Они затягивали в свои омуты, и оторваться не представлялось возможным. Секунда превратилась в бесконечно длительную минуту, прежде чем я невпопад спросила:

– Так что там с отчислениями?

– С отчислениями? – растерянно повторил ректор и тряхнул головой, вернув мне мою руку и закрыв бутылку.