Легко ли стать королевой?

Готова ли я так просто проститься со всем, чего добивалась все годы своей жизни?

Я знала ответ, поэтому, стиснув зубы и молча развернувшись, я направилась к выходу. По пути меня кто-то задел, и я чуть было не упала (всё-таки боль в ногах была нестерпимая), но была вовремя подхвачена чьими-то мужскими руками. Граф Рошман ехидно улыбался, он был одним из тех, кому я когда-то отказала в браке. Судя по презрению и усмешке в глазах, не может забыть. Вырвав свой локоть, я почти уверенно направилась к выходу, и уже у самого входа в малый зал увидела приятельниц:

– Какой пассаж, – хихикнула Мисси.

Не то что бы я от них ожидала сочувствия (оно бы меня оскорбило еще больше), но всё же где-то в глубине души что-то неприятно шевельнулось.

– Такой позор, – подтвердила Мила, – что же теперь станет с бедной Ари? Кто её возьмет после того, как она была так опозорена?

– Ах, эти несбывшиеся надежды, – улыбнулась Мисси, и я оскалилась в ответ.

– Чем жалеть меня, лучше бы подумали о собственной судьбе.

Вас-то после койки его величества ни один ни то что король, даже граф в жены не возьмет, – на этих словах я покинула большой зал, попав в малый.

Здесь никого не было, кроме лакеев. Последние распахнули передо мной двери, и я оказалась на свободе. Захотелось прямо сейчас скинуть с себя ужасные туфли, но гордость не позволила.

Глотая собственные слезы, я дошла до своих покоев, распахнула двери и, войдя в гостиную, обессилено упала на диван, скинув злосчастную обувь.

Слезы хлынули из глаз, я уже не помню, когда последний раз плакала, но сейчас это были слезы бессилия и несправедливости. Я никогда не придавала значения последнему слову, считав его пустым звуком, ибо справедливость давно ушла из этого мира в лучший и совершенный, а нам, людям, осталось спокойно пробивать себе лучший путь любыми методами.

Неужели на этом всё? Становиться любовницей короля взамен его жены? Мне ведь даже замуж выйти не светит, ибо теперь его величество так просто меня не отпустит.

Надеяться мне не на что, а если разожгла пожар в теле мужчины, то будь готова его потушить. А потом терпеть вечное унижение и насмешки от его жены, быть фактически беззащитной перед ней…

Внезапно обида сменилась ненавистью. Жгучей и всепоглощающей. Нет, принцесса стала разменной монетой в политической игре, поэтому виновата она ни в чем не была, вот только… Сердце доводы разума не слушало, в него проникали черные щупальца мести.