Попаданка на тридцать дней

Второй эйфин, с которым сражался я, словно почувствовав зависть к более удачливому собрату, разбушевался сильнее: его атаки стали агрессивнее. Я уворачивался от яда, отсчитывая плевки: количество яда зависит от длины тела, которое, в свою очередь, указывает на возраст. У этого должно быть двадцать ядовитых плевков, а затем можно нападать напрямую, бить изнутри пасти.

– Фархат! Сейчас!

Он тут же переключился с одного эйфина на другого. Я занимался отвлечением, тратя магию на дезориентацию червя. Решающий удар копьем нанес ему Фархат.

Эйфин взревел и рухнул на песок. Под ним растекалась зеленая жижа – что-то вроде их крови.

Второй эйфин, наконец распознав опасность, бросился в бега. Все охотники кинулись за ним, а я остался у каравана, успокаивать раненых и сопроводить их до Сархаата.

В покои возвращался уставший и никак не ожидал увидеть невесту. Падма сидела на софе и, как только я вошел, бросилась ко мне.

– Как охота, о Великий?

– Вполне сносно, – ответил я. – Падма, я устал и мне необходимо помыться.

Буду рад увидеть вас завтра, дорогая невеста.

– Сегодня одна служанка видела, как из вашей купальни выходила валийка, – неожиданно произнесла невеста, и я бросил на неё вопросительный взгляд.

– Она младшая наложница. Я не прикасался к ней.

– Очень надеюсь на это, Великий. Я слишком ревнива. А она вызвала у вас лишние эмоции.

– Дорогая моя невеста, видимо, вы не поняли с первого раза: я после охоты и слишком устал, чтобы выслушивать вашу ревность.

На лице девушки не отразилось ни капли раскаяния или сочувствия.

– Прошу прощения, о Великий. Сейчас младшая наложница на попечении аримы Малиши. Надеюсь, вы не забудете о своем обещании. Мой отец очень обеспокоен этим.

Я призадумался. Малиша была доброй женщиной, она не обидит Лилю, в этом я был уверен. Я не мог позволить ревности затмить разум Падмы.

– Моя дорогая невеста, вы великодушны и добры, поэтому уверен, что вы не сделаете ничего предосудительного. Я вам доверяю. Так доверяйте и вы мне.

Да, все так.

Скоро состоится Отбор пустыни, мне будет не до валийки. По завершении я сыграю свадьбу, и традиция будет соблюдена. Возможно, что этого месяца даже вполне хватит, чтобы усмирить свой интерес к Лиле. Даже хорошо, если мы не будем видеться. Она вызывает во мне слишком много эмоций, а пока она младшая наложница – никакие отношения между нами невозможны.

– Лилавати, – неожиданно сказала Падма, – так её нарекла арима Малиша.

Лилавати. Я прокатил это имя на языке.