Превращение Гадкого утенка

«Сто пятнадцатый день. Корабль сломан. Экипаж улетел на спасательных капсулах. Я остался. Один».

Это всё. Все записи, которые имелись в наличии. Ни координат этой планеты, ни данных о других членах экспедиции, ни сроков, ничего. Я нахмурилась и посмотрела на время. Уже пора закругляться.

Даррелл сегодня был на автокаре, о чем я немного сожалела. Так хотелось вновь прокатиться на гравицикле! Хотя о чем это я? Хорошо, что босс вообще предложил подбросить до автомастерской! За день я ужасно устала, сказывался конец рабочей декады, салон был удобный, и молчать в компании Даррелла было необычайно комфортно.

– Истэт?

– Да? – отозвалась я, смотря на проплывающую мимо огромную статую, символизирующую мир во всем мире, причем изображалась она в виде солнца, захваченного в руки.

– Я завтра заеду за тобой в шесть часов утра, тогда отправимся в космопорт.

– Нет-нет, – замотала я головой, – ни в коем случае! Тебя не должны видеть мои родственники, давай лучше встретимся непосредственно на месте? Хорошо?

– Как скажешь, – нехотя согласился мужчина, он был какой-то напряженный.

– У тебя что-то случилось? – аккуратно поинтересовалась я, а мужчина чуть заметно поморщился.

– Родители. Они никогда не зовут меня просто так, – вздохнул он, – чувствуется мне, что ничего хорошего они мне не сообщат.

Он же его светлость? Значит, родители герцоги. Я его прекрасно понимаю, в таких семьях тяжело жить без давления сверху.

Тем временем мы приехали. Шеф аккуратно припарковался около автомастерской, чуть улыбнувшись мне и попрощавшись.

– Береги себя, девочка, – расцеловала в обе щеки меня матушка, после чего наклонилась к уху, прошептав: – посмотри на столичных женихов, может, приглянешься кому?

– Мама! – воскликнули мы с сестрой, так как её шепот все-таки был достоянием моего окружения.

– Любава, я ведь просил тебя…

– Молчу-молчу! – поджав губы, ответила родительница, после чего сделала шаг назад, тогда обнял меня отец.

– Глядишь, свидимся раньше, чем ожидается, – сказал мужчина, и мы с сестрой наградили его изумленными взглядами. Но расспрашивать что-то у родителя было бессмысленно, как политик, он знал, что слово – серебро, а молчание – золото.

– Берегите себя тут, не скучайте, – улыбнулась я, потрепав брата по золотистой макушке.

Ребенок чуть нахмурился, но потом порывисто обнял меня за талию. Даже для дракона он был очень высоким мальчиком.