Я люблю дракона

– Ваше величество, думаю, это можно обсудить в другом месте, – буркнул мужчина, поравнявшись со мной, – и при восходе солнца, а не при его закате.

Странная фраза. Обычно говорят: «Утро вечера мудренее». Но, в конце концов, это же другой мир и нравы тут свои. В данный момент мне не так важно, почему я понимаю их язык, больше интереса вызывает моя дальнейшая судьба. Меня прямо сейчас попытаются убить или запереть в башне, или позже?

Может, сейчас начнется экшн? Или мелодрама? Какой сюжет будет у этого сна?

Королева смотрела на меня с безразличием, будто меня вовсе не существовало в её понимании.

Этот взгляд не привел меня в восторг, но заставил выше поднять подбородок, что окончательно развеселило женщину и её фрейлин. Они переглянулись и обменялись понимающими улыбками.

– Проводи шиари в гостевые покои, Лиатта, – наконец, величественно изрекла женщина, повернувшись к одной из своих фрейлин, и после обратилась к старцу: – Шиар Ксифим, рекомендую вам предоставить уже к рассвету очень убедительную объяснительную на столь правомерные действия, чтобы избежать моего гнева.

Её голос был жёстким и не сулил ничего хорошего. Если бы такие слова были адресованы мне, я бы предпочла сама выбрать себе наказание. Внезапно число зрительских мест увеличилось, и на сцену вышел новый актер. Я еще больше стушевалась от его властного и грозного голоса, когда все фрейлины склонились в низких реверансах:

– Моя дорогая, по какому поводу столпотворение?

Спросил он у королевы, и этот вопрос был аналогичен: «Что здесь творится и без моего ведома?» Мужчина не кричал, нет.

Но говорил так властно и бескомпромиссно, что не оставлял и шанса другим людям ослушаться его. Даже мне, не знакомой с придворным этикетом, хотелось склониться перед ним. А это вовсе не та реакция, которую следовало бы ожидать при знакомстве… с отцом, кажется. Логическую цепочку на основе визуальных данных построить не сложно, что я и сделала.

– Ваше величество, могу ли я предоставить слово шиару Ксифиму, дабы он объяснил происходящее? – невинно спросила королева, стрельнув в старца испепеляющим взглядом.

Король же проследил за взглядом жены. Ксифим склонил голову, желая здравия его величеству. Я же принялась разглядывать монаршею особу. Это был мужчина лет тридцати пяти, не больше. Я даже не сразу поверила, что он может быть моим отцом, если бы не очевидная логическая связь.