Я люблю дракона

– Лео… львенок мой, прости меня, доченька, девочка моя любимая, – дрожащим голосом ответила мама, но я не понимала, к чему она это говорит.

За что простить? Это ведь не она виновата! И почему никто не смотрит в окно офиса? Да, здесь люди заняты работой, но рядом стоит еще одна жилая девятиэтажка. Кто-то ведь точно должен был услышать крики!

Мама отвела взгляд в сторону, и я тоже посмотрела на старца, перед которым распахнулась светящаяся фиолетовым пентаграмма, но сверху лучи не выходили, значит, приборы лежат снизу.

Надеюсь, кто-нибудь из соседей уже давно вызвал полицию, я даже не говорю о том, чтобы кто-то выбежал на помощь. Это нереально в нашем веке. Сейчас нет рыцарей без страха и упрека, поэтому надежда только на чутких домохозяек, способных дозвониться до сотрудников правоохранительных органов.

– Пожалуйста, оставьте дочь. Я пойду с вами добровольно, оставьте её тут. Я не желаю для неё такой жизни… жизни с ним… прошу! – крикнула моя мама, когда старец отошел в сторону, открывая вид на светящуюся пентаграмму.

– Прости, Еванжелика, но на этот раз у тебя даже нет права высказывать своё мнение. Ей нужна не ты, а наследница.

Наследница? То есть меня хотят отправить к отцу? И ему было бы на меня наплевать, если бы ему не понадобился кто-то, кто способен ухаживать за ним в старости?! Вот козлина! На протяжении всей моей жизни я ему была не нужна, а тут…! Да еще и с мамой хотят разлучить!

– Я никуда с вами не пойду! – крикнула я, посмотрев на маму.

По её щекам потекли слезы.

– Прошу прощения, ваше высочество, но вашего мнения тут никто не спрашивает.

Он еще и ехидничать вздумал?! С принцессой сравнивает?!

– Прости меня, Леоника, прости, если сможешь, – прошептала мама. Её взгляд из раскаянного стал металлическим, который способен порезать без ножа. – Только ничего не бойся, львенок, ничего. Я найду способ, чтобы вернуться к тебе. Я единственная, кто сможет тебя защитить.

Доверься мне.

– О чем ты говоришь? Куда возвращаться? – расширенными глазами я смотрела на родительницу, которая не сдалась, но решила отступить, видя, что битву она проиграла.

– В лучший мир, – соизволил ответить старец на вопрос, о существовании которого я уже успела подзабыть. Я открыла рот, чтобы еще что-то спросить у мамы, но меня толкнули в спину, ближе к пентаграмме, под которой разверзлось темно-красное небо. Моргнула.