Студентки 90-х

Таким образом, нас выманили все-таки из корпуса.

Колкая снежная пыль вилась в воздухе и создавала туманную видимость. Блестела мелкими, воронками кружащими светляками на свету, падающем от застекленного корпуса. Стоило только отдалиться от горящего в ночи здания, как мы погружались в непроглядную, сурьмой черненную темень. Ни домишка худого не сопровождало наше шествие по узкой, ниткой тянущейся тропке, которую утоптали так старательно, будто среди нетронутых, вековыми завалами покоящихся снегов образовалась глубокая трещина.

Мы следовали друг за другом гуськом, балансируя, чтобы не нырнуть в сугробы, которые, стелясь кругом любезной подстилкой, подстерегали своих жертв: по краям тропы тут и там попадались красноречивые вмятины.

Мы еще не добрались до обещанной Геннадием Васильевичем дороги, как сомнения зашевелились в нас: дикая безлюдная тропа была сплетена таким усердным некто, которого нельзя не уличить в каверзе. Он явно решил выбить нас из сил!

Девчонки сердились и досадовали, что поддались на провокацию.

И чью? Какого-то подозрительного пьяного типа! Поверить какому-то проходимцу! Чей один жалкий вид уже не внушает доверия!

Мороз брался основательно за все одушевленное, которое потому и не наблюдалось в округе. И расправлялся с нами безжалостно, со всей морозной строгостью. Он ощупывал без церемонности каждую часть тела и намеревался проникнуть глубже, дабы ознакомиться уже не поверхностно с анатомическим строение своих клиентов, которые добровольно отдавали себя на растерзание.

Ощущалось, как щупальца его уже впиявливались во внутрь, сжигая льдом последнее, что еще теплилось.

Приглушенным ворчанием хрустящему впереди снегом Геннадию Васильевичу мы выразили свое недовольство. Клятвенные уверения, что все хорошо, последовавшие в ответ, еще удерживали нас, чтобы не развернуться.

Показавшаяся же злосчастная дорога также не вселяла в нас оптимизма: кругом никаких строений, ни затерявшегося огонька. Поистине, нас решили завести в глушь и бросить на произвол.

Мы запаниковали, порешив немедленно покинуть нашего провожатого. Но наивность наша превзошла самые нелепые предположения, возобладав над разумными доводами… И мы покорно двинулись за нашим сомнительным знакомым.

Вероятно, мы слишком мнительными были, и путь лишь показался нам длинным. Еще бы: если мы полагали, что столовая обязательно находится внутри корпуса, то должны были ошибиться по крайней мере метров на двадцать.