Либеллофобия

В кармане затрещало. Я опять закашлялась, чтобы заглушить звук. Но –

– «…с севера… вижу воланер…» – пробурчало из подкладки, и я попалась. Все приёмники давно полагалось сдать в бун-штаб.

– Это ты чего, синдиком припрятала? – привстал Гу. – А ну-ка…

– Да он почти дохлый!

– Да ну-ка, вынь, говорю, погромче сделай! Случилось там что-то.

Секунду помявшись, я поверила, что Гу не отнимет моё сокровище, и вытащила синдиком.

«…летит в нашу сторону», – трещало оттуда. – «пока один… сворачивайтесь и в бункер!»

– Воланер эзеров, – забеспокоился Гу.

 – Давай, что ли, собирать отару, Эмбер. Объявят тревогу, надо успеть вернуться.

– А у меня третий наряд! Лёд.

– Да и жук с ним! Один день не попьёшь.

– У нас Чиджи опять болеет. Мне нельзя назад без воды! Слушай, Гу… последи за барьяшками, а? Я за льдом слазаю.

– При тревоге нельзя наверх!

– Так ведь ещё не объявили! Может, воланер этот уже свернул.

Синдиком молчал, и Гу мотал головой, сомневаясь. Пока он не сказал нет, я достала руженитовый термос и размотала коромысловый шнур.

Тонкий и компактный, но длиной целых три километра – до самой сферы. И весь покрытый узелками. Это был видавший виды шнур, его запускали и дёргали обратно раз в два-три дня. Мы не могли оставить коромысло в небе: ледяная сфера крутилась над планетой, и лестницы уползали километров на пять в сутки. Первый раз я забиралась под присмотром Гу, он же запускал шнур. Провозилась в полубреду-полупанике часа два и чуть не околела там наверху. Папа обычно лазал за водой. Но его выходы в дозор участились, и в тот день, уже по накатанной, я собиралась уложиться вдвое, нет, втрое быстрее. В одной руке у меня был приготовлен кончик шнура, а другой я отжала клапан термоса.

– Глаза береги! – прикрикнул Гу, напоминая, что если отжать сильнее, чем нужно, то вода хлестнёт в лицо. И одними глазами тут не отделаешься.

Я отстранила термос на расстояние вытянутой руки и начала пропихивать шнур в термос через ниппель. Шнур надо было подкручивать, чтобы он ложился внутри плотными кольцами.

Когда вошло метра полтора, я поставила термос на землю, как учил Гу, и сорвала крышку целиком.

Шух!

Вода вырвалась из руженитового плена и взмыла в небо. Она утащила за собой собранный в спираль жгут, чтобы высоко-высоко приморозить к ледяной сфере. Через минуту Гу подковылял ближе, подёргал и навалился на шнур.

– Крепко. Быстрей давай.

Я не умела забираться по коромыслу в обличье человека, сил не хватало.