Белоснежка: Демон под кожей

Но сейчас, в вечерних сумерках, без буйных красок дня, они походили на стоящих вдоль дороги грязных попрошаек, глядевших на них глазницами темных окон.

В образовавшейся тишине, которую разбавлял только шум двигателя, Милен начала успокаиваться. Она повернулась к Полю, который за все время пути даже не пытался заговорить с ней:

– Прости, – коротко сказала она.

Поль мельком взглянул на нее и снова уставился на дорогу.

– Я знаю, это не самое удачное знакомство с родителями, – виновато улыбнулась она. Но Поль снова проигнорировал ее слова.

 – Поверь, даже если бы мы приехали специально для этого, все закончилось бы точно так же.

– Да брось, – прервал он раздраженно. – Ты все это мне говоришь? Пару месяцев назад отцу подарили новенький «Астон Мартин». Ты знаешь, как я мечтал об этом автомобиле! Я попросил его дать мне ее хотя бы на время. Он все равно не водит машину. Ну что ему стоило? Знаешь, что он мне ответил? – Поль вдруг резко повернулся к ней, и Мила опустила глаза, чувствуя себя отчаянно виноватой.

 – Он сказал мне, чтобы я заработал на нее, а не клянчил. Мне словно пощечину дали. И так во всем. Так что не нужно разыгрывать мелодрам, – выделяя каждое слово, проговорил он и снова уставился на дорогу.

Гнетущую тишину разорвал телефонный звонок. Поль взял трубку и несколько секунд смотрел на светящийся экран.

– Ну конечно, – буркнул он и с силой нажал «ответить». – Привет, – произнес он сдержанно. Его брови поползли вверх. – Почти приехали. Что-то случилось?

– Ты есть хочешь? – спросил он Милу, на что она отрицательно покачала головой.

– Нет, – бросил он в трубку. – Минут двадцать.

Он отключил мобильник и бросил его в подстаканник.

– Прямо вечер сюрпризов, – не отрываясь от дороги, раздраженно проворчал он.

Мила несколько минут молчала, ожидая, что он сам расскажет, в чем дело, и, не дождавшись, спросила:

– Кто звонил?

– Отец, – после небольшой паузы ответил Поль.

– И? – не унималась Милен, услышав, о ком идет речь.

– Спросил, когда вернемся.

Мила продолжала внимательно смотреть на него:

– Просто он никогда не звонит сам, всегда только через мать. А тут такая забота. С чего бы это?

– Может, волнуется? Уже совсем темно.

Поль с сарказмом посмотрел на Милу и снова отвернулся.

Больше они не разговаривали, а через полчаса уже въезжали в высокие кованые ворота.

Дом с пугающей отчетливостью смотрел на них вереницей темных окон, пока они поднимались по ступеням крыльца.